Зарабатывай от 1500 руб в день! В любое время и месте!

Начать зарабатывать

«Господин Сталин победил, я иду домой» Конец войны глазами красноармейца с трофейной немецкой камерой

В годы войны любительская фотосъемка на фронте была запрещена под страхом трибунала — объектив служил исключительно государственной пропаганде. Тем удивительнее архив майора-артиллериста Анатолия Потапкина, тайком снимавшего на трофейную немецкую камеру. Спустя десятилетия этот альбом чудом попал к коллекционеру Артуру Бондарю. «Лента.ру» в день 81-летия Победы в Великой Отечественной войне публикует уникальные нецензурированные кадры из Восточной Пруссии и Берлина 1945 года. Это не парады победителей, а честная хроника робкого пробуждения мирной жизни на руинах Европы.

По счастливому случаю

Любительская фотография в Красной армии времен Великой Отечественной была скорее аномалией. По законам военного времени человек с неучтенным фотоаппаратом приравнивался к шпиону.

Военная цензура не допускала даже мысли о том, что солдат или офицер может фиксировать непарадный окопный быт своих товарищей. Опасаясь малейшей утечки информации, командование строжайше запретило даже рукописные дневники — абсолютно для всех, от рядового до генерала. СМЕРШ не дремал.

Что уж говорить о фотоаппаратах! Такой кадр мог иметь слишком высокую цену. Известен случай фотографа-любителя Александра Никитина: за три снимка блокадного Ленинграда его арестовали и осудили за «антисоветскую деятельность». Он умер от истощения в лагере под Соликамском.

До войны фотокамера тоже была уделом избранных. В конце 1930-х советский ФЭД стоил от 712 рублей, а престижная немецкая «Лейка» — от 2000. И это при средней зарплате рабочего в 150-200 рублей! Да и самой культуры массовой фотографии в сталинском СССР еще не существовало: люди общались письмами, а визуальная летопись страны оставалась прерогативой профессионалов.

Во время одного из заседаний 263-й стрелковой дивизии в штабе. Слева на столе стоит немецкая среднеформатная камера. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Поэтому почти всю войну монополия на съемку принадлежала штатным фотокорам, которых государство контролировало, цензурировало и строго регламентировало.

Но чем дальше фронт откатывался на запад, тем сильнее давали трещину строгие правила.

Все чаще немецкие фотоаппараты попадали в руки простых красноармейцев в качестве ценных трофеев. Поначалу новые владельцы экспериментировали с «лейками» и «контаксами» скрытно, с оглядкой на СМЕРШ. Но по мере продвижения по вражеской территории и приближения Победы страх отступал. Щелчки затворов фотографов-любителей звучали все более открыто. Однако любительская фотография времен войны все равно остается огромной редкостью, лишь изредка всплывая на чердаках и барахолках.

Именно такой ценной находкой стал этот чудом уцелевший архив.

«По счастливому случаю, на одной из барахолок мне удалось найти целый фотоальбом красноармейца, который снимал окончание войны немецким, скорее всего трофейным, фотоаппаратом. Часть фотографий была оригинальными снимками 1945 года», — рассказал «Ленте.ру» фотограф Артур Бондарь, нашедший архив.

Благодаря полностью сохранившемуся фотоальбому нам удалось проследить боевой путь и установить судьбу автора этого фотоальбома. Им оказался майор Потапкин Анатолий Павлович

Артур Бондарь

фотограф

Автопортрет Анатолия Павловича Потапкина с немецкой камерой Leica в отражении зеркала. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Фото: Артур Бондарь

От Карельского фронта до Кенигсберга

Дивизия Анатолия Потапкина не выходила из боев до самого конца войны. Начав свой путь на Карельском фронте осенью 1941 года, с весны 1943-го она освобождала Украину (включая Харьков), форсировала Сиваш и брала Севастополь. Финальной точкой этого тяжелого марша стал штурм Кенигсберга.

Потапкин заслужил репутацию смелого командира и талантливого организатора: еще в феврале 1942 года в Карелии он спас свою колонну грузовиков, отбив ночную атаку сотни финских диверсантов.

Позже, в условиях тяжелейшей украинской распутицы весной 1943-го, его подразделение работало как часы, не допустив ни единого срыва поставок.

За боевые заслуги Анатолий Потапкин был удостоен ордена Красной Звезды, орденов Отечественной войны I и II степени, а также медалей «За взятие Кенигсберга» и «За победу над Германией».

Портрет Анатолия Потапкина с красноармейцем возле американского джипа Виллис. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

«Судя по композиции, часто отсутствии резкости, пятнам и царапинам на негативах, Потапкин был не очень опытным фотолюбителем, но с огромной страстью к фотографии и очень сильным желанием зафиксировать все происходящее вокруг», — отмечает Артур Бондарь.

Весь архив — это двадцать с небольшим снимков. Шестнадцать уникальных фотографий сделано в Восточной Пруссии, еще семь — в Берлине, куда Потапкин отправился с экскурсией вместе с сослуживцами.

Контрасты войны и мира

Артур Бондарь предполагает, что фотоаппараты попали в руки красноармейца в начале 1945 года, во время продвижения Красной армии по территории Восточной Пруссии.

У майора Потапкина было две немецкие камеры: узкоформатная «Лейка» и неизвестная среднеформатная модель. «Лейку» он использовал для живой репортажной съемки, а на средний формат делал портреты сослуживцев.

17 августа 1944 года Красная Армия впервые вышла к границам Восточной Пруссии. А в январе-апреле 1945-го в рамках масштабной Восточно-Прусской операции состоялось решающее наступление и окончательный разгром вражеской группировки.

Групповой портрет артиллеристов из 263-й стрелковой дивизии Красной армии с рациями и 122-мм дивизионной гаубицей. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

На снимках Потапкина запечатлены последние штрихи этой войны. Один из самых сильных кадров построен на пронзительном контрасте: на переднем плане по дороге бредут немецкие беженцы, а на заднем — им навстречу тянется колонна военнопленных.

Немецкие беженцы идут на фоне колонны немецких военнопленных. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Колонна немецких военнопленных. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Работы майора — это точная хроника первых дней после боев, когда война еще не ушла, но мир уже вступает в свои права. На одном из снимков — советский медпункт на тихой улице прусского городка. Из окон вывешены флаги с красными крестами, на крыльце курят санитарки. А мимо по разбитой мостовой, превращая кадр в абсолютный сюрреализм, немка спокойно катит детскую коляску.

Советский медпункт в одном из немецких городов. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

На другой фотографии — типичный прусский городок, чье вековое спокойствие нарушила война. Мощенная брусчаткой улица усыпана битым кирпичом и осколками черепицы, а по обеим сторонам тянутся остовы когда-то добротных немецких домов с зияющими провалами окон.

В одном из немецких городов. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Кажется, подходит время, когда можно будет дышать, когда все любимые уснут без тревоги за тонкую нить человеческой жизни. Может быть, станет доступным и другое — радость, подснежники, искусство?

Илья Эренбург

«Люди, годы, жизнь»

Непарадные портреты

Основной корпус снимков составляют портреты. Все они сделаны в Восточной Пруссии, где базировалась дивизия Потапкина. Причем сняты они зачастую не в строгом расположении части, а на лоне природы. Потапкин снимал сослуживцев вне зависимости от званий и регалий: неважно, с орденами человек или нет, обычный это механик или кадровый офицер.

На первом кадре — уставшие, обветренные, но полные спокойной уверенности лица людей, которые уже победили. Они навсегда связаны невидимыми узами окопного братства. Второй слева — сам Анатолий Потапкин.

Портрет советских военных. Потапкин второй слева. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Портрет сослуживца Гулькина — абсолютный неформат для цензуры того времени. Обезоруживающе честный снимок: боец снял гимнастерку и исподнее. Главный творец этой Победы — обычный человек из плоти и крови — в кадре Потапкина без формы, наград и оружия.

Портрет Гулькина. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

А здесь майор, видимо, доверил камеру товарищу.

Портрет Анатолия Потапкина. Восточная Пруссия. 1945год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

На следующей фотографии бойцы 263-й стрелковой дивизии кажутся несколько озадаченными вниманием фотографа.

Портрет советских военных 263-й стрелковой дивизии. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Портрет советских военных 263-й стрелковой дивизии. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Портрет советского военного из 263-й стрелковой дивизии в одном из немецких городов. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

И, наконец, кадр, где красноармеец просто набирает воду из уличного бювета. Это элементарное действие — набрать свежей воды — превращается из рутины в символ возвращения к жизни, даря бойцу давно забытое ощущение тишины и спокойствия.

Красноармеец 263-й стрелковой дивизии набирает воду из бювета. Восточная Пруссия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Советский Берлин

Берлин — особое место для каждого бойца Красной армии того времени. Здесь враг подписал акт о капитуляции. Здесь водрузили Красное знамя над Рейхстагом. Здесь еще бродит тень нацистов, ввергнувших мир в кровавый хаос. И здесь же мирная жизнь наконец вступает в свои права.

Анатолий Потапкин посетил поверженную немецкую столицу вместе с группой офицеров во время специальной экскурсионной поездки.

На одной из фотографий можно разглядеть берлинское метро. Поразительный факт: уже 14 мая 1945 года первый советский комендант Берлина Николай Берзарин запустил движение по первой ветке метрополитена. Темпы восстановления впечатляли: к концу месяца поезда ходили уже по пяти линиям общей протяженностью более 60 километров.

Советские военные в вагоне берлинского метро. Берлин, Германия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Вызывают трепет руины Мемориальной церкви кайзера Вильгельма I (Гедехтнискирхе) — некогда величественного храма и сердца западного Берлина, уничтоженного бомбежками. В 1945-м этот обломанный, почерневший шпиль встречал советских солдат как наглядный символ окончательного краха Третьего рейха. Впоследствии немцы не станут восстанавливать башню, навсегда оставив ее в качестве памятника-предупреждения.

У разрушенной Мемориальной церкви кайзера Вильгельма I или кратко Гедехтнискирхе. Берлин, Германия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Следующий кадр — логово хищника: Мозаичный зал рейхсканцелярии. Здесь нацисты устраивали государственные похороны своих высших бонз — от архитектора Холокоста Рейнхарда Гейдриха до министра вооружений Фрица Тодта. Весной 1945 года от имперской помпезности не осталось и следа. Роскошные залы превратились в засыпанные щебнем руины, по которым теперь по-хозяйски ступают сапоги солдат Красной армии.

Советские военные в мозаичном зале рейхсканцелярии Гитлера. Берлин, Германия. 1945 г. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

А вот и сам поверженный Рейхстаг. Сквозь пробитые купола падает свет, а обгоревшие стены стремительно покрываются тысячами автографов победителей. Именами тех, кто прошагал сквозь ад от Волги до Шпрее.

Советский военный внутри здания Рейхстага. Берлин, Германия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Советские бойцы выстроились для памятного снимка в самом сердце Берлина. Для них ад окончен, они — победители, и впереди только долгожданный мир и возвращение домой. На переднем же плане, низко опустив голову, бредет пожилой немец — словно живое олицетворение разбитой нации, вынужденной теперь привыкать к новой реальности. Жизнь продолжается, но уже по другим правилам.

Пожалуй, наиболее искренним мне показался пожилой немец, который возвращался с запада в Прейсиш-Эйлау, он сказал: Herr Stalin hat gesiegt, ich gehe nach Hause — «Господин Сталин победил, я иду домой»

Илья Эренбург

«Люди, годы, жизнь»

Советские военные фотографируются в центре города. На переднем плане идет пожилой немец, а позади видно здание Берлинского кафедрального собора, сильно пострадавшего во время штурма города. Берлин, Германия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Гордые бронзовые статуи былых прусских героев, некогда символизировавшие незыблемую военную мощь Германии, теперь служат лишь безмолвной декорацией для настоящих творцов новой мировой истории — простых красноармейцев.

Советские военные фотографируются у мемориалов в центре города. Берлин, Германия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

На финальных снимках военные позируют у главной трибуны исторического Парада Победы союзных войск. Над головами победителей — портреты лидеров «Большой тройки». Это абсолютный пик союзнического единства: разбитая в пыль столица Германии стала сценой, на которой антигитлеровская коалиция не только праздновала безоговорочный разгром общего врага, но и чертила контуры нового послевоенного мира.

Советские военные у трибуны Парада Победы с портретами Рузвельта, Сталина и Черчилля. Берлин, Германия. 1945 год. Фото: Анатолий Потапкин / частная коллекция Артура Бондаря

Конец войны Анатолий Потапкин встретил в Восточной Пруссии, где его дивизия осталась для несения службы. В августе 1946-го он наконец вернулся домой — в Сталинград. Всю оставшуюся жизнь бывший фронтовик посвятил мирному созиданию. Начинал простым мастером треста «Водоканал», затем дорос до инженера Управления «Водоканала», где и проработал до самой пенсии.

Я помню его как очень веселого, доброго, общительного и дружелюбного человека. И хотя он плохо слышал — сказалась контузия и служба в артиллерии, — он никогда не унывал и мне не давал

Нина Демина

внучка Анатолия Потапкина

По ее словам, Анатолий Павлович был удивительно разносторонним человеком: помимо увлечения фотографией, он прекрасно играл на рояле. Жизненный путь ветерана завершился в 1978 году в возрасте 70 лет.

И вот теперь, спустя 48 лет после его смерти и через 81 год после победной весны, люди могут по-настоящему оценить его вклад в визуальную летопись истории. Чудом уцелевший любительский альбом майора Потапкина — не просто исторический документ. Это бесценная возможность для потомков взглянуть изнутри на самые первые дни хрупкой мирной жизни, наступившей после долгих лет чудовищной войны.