Зарабатывай от 1500 руб в день! В любое время и месте!

Начать зарабатывать

Россия, Китай и японская ИЭЗ: что показал поход к Окинотори

  

При высокой воде от Окинотори остаются два природных выступа общей площадью менее десяти квадратных метров. На них Япония основывает претензию на исключительную экономическую зону примерно в 400 тысяч квадратных километров. Несколько метров суши должны удерживать море площадью с саму Японию — и заодно всё более тяжёлую конструкцию из права, союзов и военных кораблей.

Казалось бы, это спор для юристов, которым нравится проводить государственные границы там, где обычный человек видит только волну и бетонное кольцо. Однако 19 июля 2026 года в 180 километрах к юго-западу от Окинотори китайский эсминец провёл учебные стрельбы. Рядом шли ещё два китайских корабля и российский «Резкий». Токио заявил протест Пекину. Пекин ответил, что никакой японской исключительной зоны в этом месте нет: стреляли в открытом море.

Так несколько квадратных метров природной суши стали местом, где сходятся Восточно-Китайское море, Южно-Китайское море и Тайваньский пролив. Не на карте — там они и прежде находились рядом. В политическом расчёте.

Остров, который комиссия не признала островом

Юридическая основа спора начинается с короткой формулы. Статья 121 Конвенции ООН по морскому праву различает остров и скалу. Скала, неспособная поддерживать человеческое обитание или собственную экономическую жизнь, не создаёт исключительной экономической зоны и континентального шельфа.

Япония считает Окинотори островом. Её Министерство земли, инфраструктуры, транспорта и туризма прямо называет объект основанием зоны около 400 тысяч квадратных километров. Китай и Республика Корея не спорят с японским суверенитетом над самими выступами, но отказываются признавать, что они способны породить такую морскую территорию.

В 2008 году Токио подал в Комиссию ООН по границам континентального шельфа материалы о расширенном шельфе. Пекин и Сеул возразили. В 2012 году комиссия не признала Окинотори ни островом, ни скалой: она решила не предпринимать действий по связанному с ним району, пока поднятые сторонами вопросы не будут разрешены.

Эта разница существенна. Международный орган не вынес приговор японской позиции. Но и печати международного признания на ней нет.

Дальше появился арбитраж 2016 года по Южно-Китайскому морю. В решении был сформулирован общий тест: способна ли географическая особенность в своей естественной форме поддерживать человеческое обитание или собственную экономическую жизнь? Если нет — перед нами скала. Бетон, волноломы, наблюдательная станция и административная воля природной способности не создают.

Окинотори в том деле не рассматривалось. Решение окончательно и обязательно между Китаем и Филиппинами по затронутым требованиям. Именно так — аккуратно и точно — записали Япония, США, Филиппины и ещё одиннадцать государств в совместном заявлении 12 июля 2026 года. Однако общий юридический тест от этого не исчезает. И для Токио он крайне неудобен.

Неудобство имеет вполне материальную форму. С 1987 года Япония защищает два природных выступа от эрозии: вокруг них построены бетонные стенки и уложены тетраподы, применены конструкции из титановой сетки. Государство напрямую обслуживает берега с 1999 года, а в 2020-м обновило наблюдательные сооружения, созданные примерно тремя десятилетиями ранее. Эта инфраструктура объясняет политическую и хозяйственную ценность объекта, но не может быть засчитана как его способность поддерживать жизнь в естественной форме.

Двойной стандарт, отражённый в двух зеркалах

Китай немедленно воспользовался японской слабостью. МИД КНР напомнил: если остров Тайпин площадью около 0,5 квадратного километра, то есть примерно 50 гектаров (в формулировке МИД КНР — 500 тысяч квадратных метров), с пресной водой и растительностью, не получил по логике арбитража полноценной морской зоны, то как её могут создать два выступа Окинотори площадью менее десяти квадратных метров?

Аргумент силён. Проблема в том, что Пекин одновременно объявляет само арбитражное решение незаконным, ничтожным и необязательным. Получается своеобразная юридическая механика: решение не существует, пока ограничивает китайские притязания в Южно-Китайском море, и приобретает убедительность, когда подрывает японскую позицию в Филиппинском.  

Япония оказывается в зеркальной ловушке. Она требует от Китая уважать решение как значимый ориентир морского порядка, но подчёркивает его формальную обязательность только для двух участников спора, едва тот же тест приближается к Окинотори.

 

Окинотори (Okino Torishima) — это удаленный и необитаемый коралловый атолл в Филиппинском море, являющийся самой южной точкой территории Японии. Административно он относится к округу Огасавара в составе префектуры Токио и находится примерно в 1700 км к югу от центра японской столицы

Каждая сторона хочет универсального правила — при условии, что универсальным оно станет для соседа.

У Вашингтона положение ещё тоньше. США последовательно поддерживают решение 2016 года и свободу законной деятельности в исключительных экономических зонах. В найденных публичных заявлениях Вашингтон статус Окинотори не определяет. Можно предположить, что неопределённость удобна союзу с Японией. Доказать мотив молчания по открытым документам нельзя.

Есть и второй предел. Американские юристы Джером Коэн и Питер Даттон ещё в 2016 году указывали: строгий подход к малым необитаемым объектам способен поставить вопросы и к американским зонам вокруг удалённых островов Хауленд и Бейкер. Последовательность вообще редко бывает бесплатной.

Стрельбы, которые оказались юридическим аргументом

Июльский российско-китайский поход превратил спор о терминах в практику. Япония зафиксировала четыре корабля, прошедших между Окинавой и Мияко в Тихий океан. 19 июля стрелял китайский эсминец. Российский корабль находился в составе отряда, но его участие непосредственно в стрельбе открытые материалы не подтверждают.



Токио направил протест именно Китаю. Причём японское правительство сделало упор не на незаконность учений, а на опасность для находившихся поблизости судов. Такой выбор формулы понятен. Чтобы объявить стрельбы нарушением собственной исключительной зоны, пришлось бы сначала уверенно защитить существование этой зоны.

Пекин ответил без подобной осторожности: Окинотори — скала, район — открытое море, действия законны. Минобороны КНР позднее повторило ту же конструкцию.

Были ли стрельбы ответом на японское заявление по десятилетию арбитража, сделанное неделей раньше? Хронология ...яет таким объяснением. Документы — нет. Патрулирование входило в регулярный план российско-китайского сотрудничества, а открытого распоряжения о выборе района как политическом ответе не найдено.

Зато установлен другой результат. Япония фактически протестовала против того, как Пекин использовал морское пространство, но избежала прямого юридического столкновения по вопросу, где её собственная позиция уязвима. Окинотори уже влияет на свободу действий флотов. Для этого ему не нужно быть причиной войны.

«Три моря» пока существуют в головах — но договоры уже существуют на бумаге

Формула «связка трёх морей» не является официальным названием китайской военной доктрины. Китайский международник Янь Сюэтун использовал её ещё в 2017 году для описания возможной координации Тайваня, Японии и США в Южно-Китайском, Восточно-Китайском морях и Тайваньском проливе. Исследование Японского института международных отношений отмечало, что такая трактовка получила распространение среди китайских исследователей.

Это взгляд на угрозу, а не название готового китайского плана.

В открытом китайском учебнике «Наука военной стратегии» есть другой термин — риск «цепной реакции» между стратегическими направлениями. Там же сформулировано требование иметь одно главное направление, выделять необходимые силы второстепенным и сохранять резерв. Качественные академические исследования связывают главный сценарий с Тайванем. Но сам открытый текст в процитированных положениях Тайвань не называет.

Различие важно. «Три моря» описывают географию возможной координации соперников. «Цепная реакция» — опасность того, что кризис на одном направлении вызовет движение на других. Это совместимые понятия, но не синонимы.

Между тем бумага постепенно обрастает инфраструктурой. Соглашение о взаимном доступе Японии и Филиппин действует с сентября 2025 года и уже применялось на учениях. Соглашение о взаимном снабжении и услугах вступило в силу 22 августа 2026 года. В мае Токио и Манила решили начать формальные переговоры о границе исключительных зон и шельфа восточнее Тайваня.

Договорённой границы пока нет. Нет и автоматического обещания Филиппин вступить в войну за Тайвань. Доступ, логистика, морская делимитация и оборонные гарантии — разные ступени. Здесь важно другое: отдельные функциональные инструменты постепенно делают соседние кризисы совместимыми друг с другом.

Тайвань вносит в эту геометрию собственную поправку. Тайбэй заинтересован в поддержке Японии и Филиппин перед давлением КНР, но не обязан ради этого признавать японскую морскую зону вокруг Окинотори. Официальная тайваньская формула менялась, однако рыболовные права и требование консультаций сохранялись. Поэтому линия Токио—Манила—Тайбэй остаётся политически связанной, но юридически неровной: координация не устраняет внутренних противоречий предполагаемого театра.

Российский интерес в правовом разрыве

Для России эпизод у Окинотори имеет практическое, а не идеологическое значение. Он иллюстрирует, как избирательные толкования одной морской нормы меняют границы допустимого: Япония видит исключительную зону, Китай — открытое море, а российско-китайский отряд получает возможность действовать в пространстве между этими формулами.

Российский корабль участвовал в походе, который на практике проверил японскую претензию. Это создаёт для Москвы аргумент против одностороннего расширения морских зон и одновременно расширяет пространство совместного манёвра с Китаем. Но открытые материалы не показывают, что Россия приняла китайскую правовую позицию по Окинотори или всю карту притязаний Пекина — от Южно-Китайского моря до Тайваня.

Здесь возникают два разных следствия. Совместный манёвр увеличивает оперативную свободу России. Автоматическое отождествление с каждой китайской формулой, напротив, сузило бы самостоятельную дипломатическую позицию. В открытых источниках подтверждено первое, но не второе.

Пока «три моря» не стали единым театром. У них нет общего командования, единого договора и общего набора обязательств. Есть другое: соглашения доступа и снабжения, пересекающиеся морские требования, повторяющиеся патрули и растущая привычка считать кризис в одном районе подготовкой к кризису в другом.

В центре этой новой геометрии остаются два выступа, которые при высокой воде занимают меньше комнаты. Япония видит вокруг них 400 тысяч квадратных километров своей зоны. Китай — открытое море. Россия — возможность пройти вместе с китайским флотом. США — вопрос, на который удобнее пока не отвечать.

Цена такой связности в том, что каждый проход кораблей, дипломатический протест или новое соглашение начинают читать как репетицию соседнего кризиса. Но условие перехода к единому театру пока не выполнено: стороны связали инструменты, а не обязательства.

Иногда для соединения трёх морей действительно достаточно одного камня. Цена ошибки начинается там, где политическую связность принимают за уже возникший единый театр.

Ярослав Мирский

https://topwar.ru/288573-rossi...