Пригласи друга на ZaBeRa и заработай!

Начать зарабатывать

В Калининград: Здесь начиналась Ваша сказка, Herr Hoffmann

Имя Эрнста Теодора Амадея Гофмана давно стало синонимом романтизма, мистики и тонкого художественного вкуса. Однако отправной точкой этого удивительного путешествия в мир фантазии стал вполне реальный, строгий и рациональный город Кенигсберг (ныне - Калининград). Читайте, с чего начиналась сказка.

На фото: Э. Т.А. Гофман. Автопортрет

Имя Эрнста Теодора Амадея Гофмана давно стало синонимом романтизма, мистики и тонкого художественного вкуса. Однако отправной точкой этого удивительного путешествия в мир фантазии стал вполне реальный, строгий и рациональный город Кенигсберг. Именно здесь, 24 января 1776 года, в семье адвоката Кристофа Людвига Гофмана родился мальчик, которому суждено было оставить неизгладимый след в мировой литературе.

Его назвали Вильгельмом, но позже он сам изменил свое имя в честь обожаемого композитора Амадея Моцарта.

Дом, где проживали Гофманы, не сохранился. Сейчас на его месте стоит памятный камень. Впрочем, семейное счастье было недолгим. Мальчику было всего два года, когда мать с отцом прияли решение о разводе. Детей они разделили: старший остался с отцом, а малыш Вильгельм с матерью переехал в дом бабушки, где воспитывался под присмотром дяди Отто Вильгельма Дёрфера. Новый дом мальчика находился на Юнкерштрассе, от этой улицы тоже практически ничего не осталось. Разве что воздух хранит память о том, что им дышал будущий великий романтик, когда бежал из школы или чинно шел с матерью в кирху.

А неподалеку был Замковый пруд. Считается, что именно о нем говорит Мари в «Щелкунчике»: «. .. крестный рассказывал мне о прекрасном саде. Там большое озеро, по нему плавают чудо какие красивые лебеди с золотыми ленточками на шее и распевают красивые песни. Потом из сада выйдет девочка, подойдет к озеру, приманит лебедей и будет кормить их сладким марципаном».

Повинуясь семейной традиции, Гофман поступил в Кенигсбергский университет на острове Кнайпхоф, чтобы изучать юриспруденцию. Юридическая карьера на долгие годы стала для него «хлебом насущным», позволяя сохранять финансовую независимость, но душа стремилась к музыке и живописи. Еще будучи студентом, он брал частные уроки композиции и, по некоторым свидетельствам, даже начал свои первые литературные опыты, которые, увы, не сохранились. Органист Кенигсбергского собора, заметив талант юноши, стал его наставником, заложив основы той музыкальности, которая впоследствии станет узнаваемой чертой его прозы.

Полученное наследство позволило ему сделать первые шаги к самостоятельной жизни, но путь к признанию оказался тернист. Служба была полна взлетов и падений. Резонанс, вызванный сатирическими карикатурами на берлинскую элиту, привел к ссылке в захолустный Плоцк, однако даже там творческий дух Гофмана не угасал. В 1804 году он ненадолго вернулся в Кенигсберг. Это был последний визит на родину, который продлился три недели: 24 января по 15 февраля. А потом вновь начались бесконечные странствия по городам Германии.

Наиболее плодотворным специалисты называют период жизни в Бамберге (1808-1813). Здесь, в театре, который сегодня носит его имя, Гофман смог реализовать себя как универсальный творец: он писал музыку и либретто, создавал эскизы декораций и дирижировал. Но жестокая реальность вновь напомнила о себе: финансовые трудности вынудили его вернуться к ненавистной юриспруденции. И все же, даже работая в суде, он продолжал творить, создавая свои бессмертные произведения, где реальность причудливо переплеталась с мистикой.

Последний год жизни писателя стал трагическим апофеозом его борьбы - с болезнью, с косностью властей, за свободу арестованных друзей. Парализованный, диктующий свои последние истории жене и секретарю, он оставался верен искусству до самого конца. 25 июня 1822 года сердце гения остановилось, но его литературная вселенная продолжала жить.

В России имя Гофмана окружено особой любовью. Конечно, каждый из нас знаком с его волшебной историей «Щелкунчик и Мышиный король», ставшей неотъемлемым атрибутом новогодних праздников. Однако интерес к ироничному и сложному миру офмана не ограничивается только этим произведением. Русский перевод его работ, начавшийся задолго до революции, всегда пользовался успехом, а в советское время он стал одним из самых читаемых зарубежных (на тот момент) писателей. Уникальный стиль, полный фантазии и гротеска, оказался невероятно созвучен русской душе.

Фото: Музей-усадьба Л.Н. Толстого «Ясная Поляна». Подарок Льву Николаевичу Толстому от издателя М.М. Ледерле

Современный Калининград активно развивает гофманианскую тему. Музеи, галереи, театры - везде можно найти отголоски его творчества. Город словно говорит: «Здесь начиналась Ваша сказка, Herr Hoffmann».