ЗОЛОТОЙ СОН - О янтаре и тех, кто пытался разгадать его происхождение
Когда античные мыслители пытались разгадать природу янтаря, то одни видели в нём дыхание деревьев, другие — слёзы богов, третьи — солнечный свет, ставший осязаемым.

Многие авторы древности и средневековья довольно верно предполагали, что янтарь — смола деревьев, хотя и представляли себе эти деревья современными им, а не ископаемыми. Эту идею поддерживали учёные и врачи Ближнего Востока, но рядом с ней существовали и совсем иные догадки — будто янтарь рождается из морского ила, согретого солнцем, или даже из выделений животных, например рыси. Последний образ особенно живуч — Плиний Старший упоминает в своей «Естественной истории» мифический камень lyngurium, якобы являющийся застывшей мочой рыси и обладающий чудесными свойствами.

Надо сказать, что Плиний приводит множество экзотических рассказов — не как свидетель, а как собиратель чужих голосов. Так, он цитирует Никия, уверявшего, что янтарь — это «сок лучей солнца», густеющий при закате и выбрасываемый волнами к берегам германцев; Ксенократа и Теохреста, полагавших, что океан приносит его к мысам Пиренейского полуострова; Асарубаса, утверждавшего, будто янтарь всплывает из нагретого солнцем озера Кефисида в Африке. А Теомен рассказывал о саде Гесперид, где растут тополя, с верхушек которых янтарь падает в озеро Электрум, — словно капли света с неба.
Эти тополя не случайны. В мифе о Фаэтоне именно в тополя превратились его сестры — Гелиады, оплакивавшие погибшего брата; их слёзы, падая в воду, застывали янтарём. Вероятно, смолу настоящих тополей, например чёрного — осокоря, нередко принимали за янтарь, как и другие смолы: камедь фруктовых деревьев, ладан, мастику. Чёрный тополь, известный с древности как медоносное и лекарственное дерево, упоминает в «Каноне врачебной науки» и Абу Али ибн Сина, называя его акирусом:
«Из этого дерева вытекает камедь; выделяясь, она сгущается в воде. Это то, что зовут иликтрун, а некоторые — хусуфурн, и это янтарь. Если его потереть, он благоухает, как золото светел его цвет».
Плиний, однако, делает шаг к более точному пониманию природы камня. Он пишет, что янтарь образуется из «костного мозга деревьев, подобных соснам», и отмечает, что при горении он пахнет, как сосновое дерево. Эта догадка удивительно близка к истине. Сегодня мы знаем, что янтарь — не просто смола, а ископаемая смола древних хвойных, твёрдое органическое вещество, состоящее из соединений углерода, водорода и кислорода. Научное объяснение его происхождения впервые дал Михаил Ломоносов, предположивший, что янтарь — застывшая смола первобытных сосен.
Плиний также упоминает и Мнасея, автора географического сочинения «Очертания», рассказывавшего о реке Кратис и озере, где, по легенде, жили птицы мелеагриды. Вероятно, это были цесарки, чьё имя напоминало героя древнегреческого предания — Мелеагра.
Мелеагр, сын этолийского царя Ойнея и Алфеи, славился доблестью: он участвовал в походе аргонавтов и в охоте на калидонского вепря. Но, убив в ярости своих дядей, он сам погиб, когда мать бросила в огонь полено, с которым была связана его жизнь. От горя сёстры Мелеагра плакали так долго, что боги обратили их в птиц — мелеагрид, а слёзы их превратились в янтарь.
Так античный мир объяснял происхождение камня, в котором навеки застыли свет и плач. Сегодня, называя янтарь окаменевшей смолой древних сосен, мы всё равно чувствуем его мифичность, светящуюся сквозь толщу веков.
Галина Росси