Зарабатывай от 1500 руб в день! В любое время и месте!

Начать зарабатывать

Пермская «Жизель»: роскошная премьера к столетию театра

Спектакль эпохи позднего Возрождения

Занавес на премьере выполнен в виде пышного гобелена с охотничьей сценой — «Охота императора Максимилиана», копии шпалеры из серии двенадцати, хранящихся в Лувре. Сам гобелен датирован серединой XVI века (около 1550 года), и изображённые на нём вельможи в роскошных костюмах эпохи Франциска I и Генриха II словно сходят в первом акте на сцену балета «Жизель» в новой версии Алексея Мирошниченко. Действие перенесено в Савойю — область у подножья Альп и предполагается, что отец Батильды из классического либретто курляндский герцог здесь превращается в герцога Савойского Эммануила, а Силезский принц, переодевшийся крестьянином Лойсом, представлен как граф Альберт.

Замок, показанный на заднике в виде 3D-изображения, по замыслу художника-постановщика Альоны Пикаловой срисован с реального строения в Савойе, существующего и поныне. В спектакле замок показан под разными ракурсами: днём и как тёмная тень над кладбищем в ночной сцене второго акта. Кирилл Макурин (Альберт) и Булган Рэнцэндорж (Жизель). Фото Никита Чунтомов

Одно из главных новшеств пермской постановки — показ внутренних покоев замка. Если в большинстве известных версий зритель видит его лишь снаружи, то здесь впервые в истории, по замыслу постановки, публике открываются и интерьеры. В одном из таких эпизодов создаётся новая, психологически напряжённая сцена метаний графа Альберта, призванная усилить мотивы его раскаяния и нравственного перерождения.

...огичный приём всё же встречался в истории «Жизели»: в XIX веке, вскоре после парижской премьеры 1841 года, на сценах Ла Скала (1843) и в Риме (1844) постановка Доменико Ранцани делила первое действие и показывала замок также и внутри; там вскрывалась измена Альберта и разворачивалась сцена сумасшествия. Полина Ланцева (Булдакова) и Сергей Угрюмов. Сцена гадания на ромашке. Фото Гюнай Мусаева

В пермской постановке сцена сумасшествия по-прежнему разворачивается в деревне, а замок служит местом, откуда в отчаянии Альберт бежит на кладбище. Мирошниченко делает в спектакле «экскурсы в историю» — такие исторические вставки периодически сопровождают действие.

«Крестьянское па-де-де» и влиятельная балерина

Балету «Жизель» в 2026 году исполняется 185 лет; вокруг появления и развития этого классического шедевра скопилось много версий и легенд. Одной из них, согласно досье «МК», является история о Натали Фитцджеймс — влиятельной танцовщице Парижской оперы, которая добилась для себя специального «крестьянского» па-де-де, вставленного в спектакль на самой премьере. Поскольку действие первой части происходит на празднике сбора урожая, это па-де-де и оставалось в репертуаре: музыка для него принадлежит не Аданд, а Фридриху Бургмюллеру (сюита «Воспоминания о Ратисбонне»). Кирилл Макурин (Альберт) в своём замке. Фото Никита Чунтомов

В новом варианте Мирошниченко «крестьянское па-де-де» перестаёт быть вставным: оно становится сюжетообразующим — это фактически свадебное па-де-де жениха и невесты на празднике сбора урожая, чья счастливая судьба противопоставлена трагедии отношений Альберта и Жизели. Вследствие этих дополнений пермская «Жизель» длится примерно на 25 минут дольше, чем традиционные версии.

Постановщикам — Алексею Мирошниченко и музыкальному руководителю Ивану Худякову-Веденяпину — помогло недавнее европейское критическое издание партитуры «Жизели», к которому они добавили фрагменты из других источников. В результате в спектакле появились восстановленные и дополнительные музыкальные эпизоды Адана, в том числе купюры и вставки, отсутствовавшие в поздних редакциях.

Так, в первом акте возвращён рассказ матери Жизели Берты о виллисах — молодых девушках, умерших до свадьбы, а в сцене сумасшествия введены дополнительные музыкальные и мизансценические фрагменты: молитва Жизели, её мечты о венчании и внезапный обрыв этих надежд. В сцене Les Vendanges (Праздник сбора урожая) восстановлено XIX‑вечное па-де-де Жизели и Альберта с полноценной вариацией для партнёра, из‑за чего эта сцена в Перми длится около десяти минут дольше обычной. Во втором акте также раскрыты купюры в вариации Мирты и в выходной вариации Жизели.

Отчего умерла Жизель

Мирошниченко сочетает исторические находки с традиционными решениями, принятыми позднее, в том числе в советское время. Так, в сцене защиты Альберта от виллис постановка сохраняет и мысль о силе Креста: в восстановленном фрагменте «Фуга виллис» злые духи, натравленные Миртой, ослеплены крестным сиянием и не могут подойти к кресту, где стоят Альберт и Жизель.

Кладбище в пермской версии показано не как одинокая могила за оградой (что в некоторых версиях порождало версию о самоубийстве Жизели), а как сельская своячтийская площадка с надгробиями и отдельным крестом на могиле героини. Хореографическая пантомима подчёркивает традицию: Жизель умирает от сердечной болезни — «сердечница», как это изображалось, например, у Фанни Эльслер и в интерпретациях советской школы, в частности у Галины Улановой. Никита Талалаев (Альберт) и Елизавета Ульяненко (Батильда) в замке. Фото Андрей Чунтомов

Кладбище в цвету

На пермской сцене кладбище буквально усыпано цветами — листьями мирты, символизирующими спокойствие и тишину, а также гипсофилой, которую используют вместо традиционных лилий, чтобы избежать «страшного шороха», когда цветы падают на сцену. Художник по костюмам Татьяна Ногинова подробно объясняет язык растений в спектакле: зелёные, слегка заиндевевшие листики на костюмах виллис — это листья мирта; ветка розмарина в руках Мирты функционирует как её мистический жезл; белая лилия ассоциируется с покаянной благоговейной символикой.

Костюмы создавались с опорой на эскизы Поля Лормье — автора костюмов первой постановки «Жизели» в Парижской опере (1841). Так, зелёный колет Альберта в начале спектакля и его крестьянское платье выполнены по лормьеровским эскизам; по ним же сделаны и отдельные наряды Жизели и Батильды. Виллисы в пермской версии показаны без традиционных крылышек: это мёртвые люди, а не сильфиды.

Заслуживает ли Альберт прощения…

Роль Батильды и матери Жизели Берты в новой постановке существенно расширены; в разных составах их исполняли Екатерина Полищук, Лариса Москаленко и Елизавета Ульяненко (Батильда); Анастасия Костюк и Анастасия Берсеньева (Берта). «Крестьянское па-де-де» удачно смотрелось в первом составе в исполнении Анн-Жуллиет Пинейро и Александра Таранова; в других составах сцену поддержали Ляйсан Гизатуллина и Радим Шайгарданов.

Лесничий в пермской версии получил имя Ганс (в парижской традиции — Иларион); эту партию исполняли Артём Мишаков, Генрих Райник и Владимир Цымбалюк. Кордебалет пермского театра к премьере был вымуштрован и выдержан.

В первом составе партию Альберта исполнил Кирилл Макурин — артист, которого авторы называют главным премьером Пермского театра; ему создано впечатляющее появление во втором акте в бархатном плаще большой длины, что усиливает трагическую выразительность выхода героя на кладбище. Булган Рэнцэндорж в партии Жизели предстала «плачущим духом» в белой пачке, с тонкой драматической манерой; в других составах убедительно выглядели Полина Ланцева и Сергей Угрюмов.

Молодые исполнители Диана Кузбах и Никита Талалаев сыграли свои сцены с искренностью и непосредственностью: по либретто Жизели 15 лет, Альберту — 20. Талалаев, работающий в театре третий сезон, показал себя как талантливый и фактурный партнёр.

Главная концепция постановки, по словам Алексея Мирошниченко, — вопрос о том, заслуживает ли Альберт прощения. В финале постановщик отвечает утвердительно: после возвращения Жизели в могилу Альберт в состоянии раскаяния простирает руку к своей невесте и падает перед ней на колени. Таким образом Мирошниченко восстановил в окончании спектакля старинный финал, частично утраченный в советских редакциях: на кладбище возвращается оруженосец графа Вильфрид и приводит с собой герцога Савойского Эммануила, Батильду и свиту, снаряжённую из замка для спасения Альберта.

Наконец, историческая справка: именно «Жизель» дала начало истории Пермского балета. 2 февраля 1926 года на местной оперной сцене пермские артисты поставили этот балет первыми силами, и с тех пор он не выпадал из репертуара. Теперь зрители увидели новую, масштабную интерпретацию классики.

Финал балета: Никита Талалаев (Альберт), Елизавета Ульяненко (Батильда), Сергей Крекер (Герцог Савойский Эммануил). Фото Андрей Чунтомов

Пермская «Жизель»: роскошная премьера к столетию театра • Опубликовано на FiNE NEWS