Рекомендуй MAGOMA.RU и забери новенький Mercedes

Подробнее

«Опасность тут постоянно» Почему храмы Донбасса не закрылись во время войны и что они пережили, став спасением для тысяч прихожан?

Когда в 2014 году в Донбассе началась война, храмы стали для многих местом, куда можно было прийти за помощью. В них молились о спасении и помогали людям выжить: укрывали от обстрелов, пекли хлеб и просфоры, раздавали воду, ухаживали за ранеными, отпевали погибших и принимали тех, кому больше некуда было идти. Службы продолжались в самое тяжелое время — даже в полуразрушенных церквях, без окон, с посеченными фасадами и следами обстрелов. Но когда обстрелы стихали, священники и прихожане снова брались за восстановление святынь. Корреспондент «Ленты.ру» побывала в донбасских храмах и поговорила с теми, кто все эти годы помогал людям и поднимал храмы из руин войны.

Волноваха. Свято-Скорбященский храм

Свято-Скорбященский храм при центральной районной больнице в Волновахе освятили 6 ноября 2016 года. В начале 2022-го он попал под обстрел: кровля и купола были почти уничтожены, фасад и внутренние помещения сильно пострадали. Летом храм начали восстанавливать: заменили кровлю, заново установили купола, отремонтировали фасад и интерьер. Осенью 2024 года на территории появилась наземная колокольня.

Священник Кирилл Морозов, 38 лет, родился в поселке Горняк, Донецкая область:

В Свято-Скорбященском храме я служу с ноября 2021 года. До этого десять лет был настоятелем в поселке Владимировка, неподалеку. Когда меня перевели, мы с семьей остались жить там: дети ходили в школу, а я ездил на службы.

24 февраля 2022 года я встретил дома, во Владимировке. Выехать уже не смог: ни попасть в Волноваху, ни добраться до храма, чтобы что-то забрать или сохранить. Первые, самые тяжелые дни я провел там — вместе с людьми.

Март был морозным, а у нас в погребе было тепло. Стояла буржуйка, были заготовлены дрова. В промежутках между обстрелами мы поднимались в дом. Были дрожжи и мука, и мы пекли хлеб, чтобы хоть чем-то питаться.

Чудо, что в доме оставался газ, — это помогло нам выжить. Люди из соседних домов, рискуя жизнью, прибегали к нам за хлебом и водой

Во дворе был колодец, который тоже чудом не засыпало. Там же мы пекли просфоры.

В первые дни обстрелов мы успели забрать из алтаря поселкового храма все необходимое и стали служить литургию дома. В короткие затишья соседи прибегали к нам из других домов — побыть на службе, причаститься. Иногда приходили прямо под обстрелами и просили отслужить панихиду по близким.

Когда люди умирали, их хоронили возле подъездов. Тогда я поднимался из погреба в наш импровизированный храм и служил панихиды заочно

18 марта в поселок вошли российские военные, и наша блокада наконец закончилась. Мы вышли из погреба. Мой дом оказался одним из немногих, где чудом уцелели двери и окна, оставались газ и вода. Людям, потерявшим жилье, больше некуда было идти, и они жили у нас до лета.

В Волноваху я смог попасть, когда обстановка немного утихла и появилась возможность передвигаться. Мы с другими священниками помогали вывозить раненых туда, где им могли оказать помощь. В город стали приезжать люди из разных регионов России: привозили строительные материалы, продукты, вещи. Все это собирали и раздавали на территории храма.

Прихожане помогали, и постепенно вокруг храма сложилась большая общинная семья

Когда я впервые пришел в храм, было тяжело смотреть. Снаружи он казался уцелевшим, но внутри — выбитые окна и двери, следы пожара. Купола и крыша были практически уничтожены, фасад посечен осколками. Территория была завалена обломками.

Сначала мы просто навели порядок, чтобы можно было служить: убрали территорию, расчистили храм внутри, временно закрыли окна пленкой. К концу марта богослужения возобновились. Сначала люди узнавали о них через знакомых, потом начали приходить сами. Из трех храмов города наш оказался единственным действующим.

Потом постепенно начали восстанавливать храм. Провели воду и отопление, построили хозяйственные помещения. Сейчас продолжаем благоустраивать территорию. В планах — новый деревянный иконостас с писаными иконами, роспись стен и мозаики снаружи, как это задумывалось изначально.

Самым тяжелым были даже не разрушения, а неопределенность. Мы не знали, что будет дальше. И даже когда начали восстанавливать храм, долго не покидало ощущение, что все может повториться

Никольское. Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь

Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь существует с 1998 года. Его основателя схиархимандрита Зосиму верующие почитали как старца и прозорливца. По его завещанию здесь построили Успенский собор — «в меру и подобие» Успенского собора Московского Кремля. В 2009 году главный престол освятил патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

До 2022 года территория Никольского находилась под контролем Вооруженных сил Украины (ВСУ). По различным данным, здесь размещались подразделения «Айдара» (запрещен в РФ, признан террористической организацией) и артиллерийские части. Во время боевых действий значительная часть монастыря была разрушена, включая храмы и хозяйственные постройки. Из почти 150 насельников сейчас осталось чуть больше 20.

Уничтоженный танк неподалеку от Свято-Успенского Николо-Васильевского монастыря, Никольское, ДНР, апрель 2026 года. Фото: Мария Семенова / Лента.ру

Иеромонах Иоанн, 52 года, родился в городе Энергодаре, Запорожская область:

Я служу здесь уже двадцать шесть лет. Сам я из Энергодара. Помню еще школу: в город приезжали люди со всей страны строить электростанцию, мы вместе учились и росли.

Уже тогда я слышал от таких же школьников жестокие слова: «Бей хохлов, спасай Украину!» Один парень ответил, что он по паспорту украинец. Ему сказали: бить будут не по паспорту, а по лицу. Тогда это звучало дико, но напряжение уже чувствовалось

Потом его только усиливали. Этот маятник раскачивали все сильнее, пока он не разорвал страну и не разделил людей.

О войне говорили задолго до нее. Уже с 2007 года такие разговоры звучали все чаще. А наш батюшка, отец Зосима, еще в девяностые предупреждал: если бы мы знали, что нас ждет, мы бы впали в уныние. Он многое предвидел и, как мы верим, вымолил эту землю.

Когда начались боевые действия, люди стали прятаться здесь. Нам говорили: все закончится через два дня. Потом прошел месяц, потом год, потом второй. Кто-то уехал, кто-то остался. Сейчас люди понемногу возвращаются и учатся жить заново.

На территории Свято-Успенского Николо-Васильевского монастыря, Никольское, ДНР, апрель 2026 года. Фото: Мария Семенова / Лента.ру

Бывало, служба шла под обстрелами. Однажды я шел к храму, до входа оставалось метров тридцать. И вдруг понимаю: не могу идти, ноги не слушаются.

С трудом добежал до дверей — и сразу после этого удар возле храма. В такие моменты особенно остро чувствуешь, что тебя хранят. Хотели бы — попали бы прямо внутрь

Рассказывали мне и о снайпере, который потом исповедовался и говорил, что старался никого не убивать. Бывают и такие истории. Иногда замечаешь: дроны летают, но будто выбирают момент. На Крещение сначала кружил разведчик, а потом ударили по пустому дому. На Пасху тоже летал: увидел, что ни вооруженных людей, ни машин нет, улетел, и мы спокойно прошли крестный ход.

Самое тяжелое — не обстрелы. К ним привыкаешь, как бы странно это ни звучало.

Самое тяжелое происходит внутри людей: когда они начинают ненавидеть друг друга, когда исчезает любовь

Донецк. Иверский монастырь

Иверский монастырь находится в северной части Донецка, неподалеку от аэропорта. Его начали строить в апреле 1997 года, вскоре здесь возвели каменный храм в честь Иверской иконы Божией Матери.

В 2014 году в этом районе начались боевые действия, и храм серьезно пострадал во время боев за аэропорт. Насельницам пришлось эвакуироваться, но позже они вернулись: разобрали завалы, заделали повреждения в стенах и постепенно восстановили храм. Богослужения возобновились, и с тех пор в обители молятся о мире и спокойствии на донецкой земле.







Отец Александр:

Я служу здесь второй год. За это время многое пришлось пережить, монастырь сильно пострадал. Иногда приезжаешь на службу — окна еще целы, а через неделю возвращаешься, и их уже выбило после очередных прилетов беспилотников.

Опасность чувствуется постоянно, но вместе с ней есть и чувство долга. Мы продолжаем служить, потому что людям это нужно

Прихожане все равно приходят. В основном это пожилые женщины, наши постоянные бабушки. Многие ходят сюда давно, еще с тех времен, когда были молодые. Мы помогаем им добираться, подвозим на машинах.

На территории сейчас строится новый храм. Параллельно решается судьба старого здания: восстанавливать его или все же снести. Хотелось бы сохранить его ради истории, но окончательное решение остается за специалистами.

То, что удалось сделать в монастыре сейчас, — скорее временные меры. Где-то подлатали, где-то укрепили. До начала всех этих событий здесь уже шло восстановление: были росписи, особая архитектура потолков. Но многое, к сожалению, утрачено. Святыни старались сохранить. Икону Божией Матери на время вывезли в Никольское, а потом вернули, когда обстановка немного стабилизировалась.

Донецк. Храм Иоанна Сочавского

Общину Свято-Иоанно-Сочавского храма Донецкой епархии Русской православной церкви (РПЦ) зарегистрировали в 2008 году в Кировском районе Донецка. На выделенном участке планируют построить храмовый комплекс: двухэтажный храм и отдельную колокольню в стиле украинского барокко. Нижний храм будет освящен в честь великомученицы Ирины, верхний — во имя святого великомученика Иоанна Сочавского.









Отец Роман, 48 лет, родился в городе Дубно, Ровенская область

Я служу в этом храме уже пятнадцать лет. Святой Иоанн Сочавский считается покровителем торговцев и предпринимателей.

Сам храм появился по инициативе людей с рынка: они занимались торговлей и решили построить здесь церковь

Когда-то здесь планировали большой рынок «Дружба»: уже были здания, магазины, супермаркеты, торговые ряды, кафе. Все должно было развиваться. Те, кто начинал это дело, потом разъехались, их судьбы сложились по-разному. Но именно они сказали мне: «Мы построим храм, а ты будешь служить».

В тяжелые времена мы раздавали гуманитарную помощь: продукты, одежду и теплые вещи. Люди приезжали и брали то, что им было нужно. Особенно запомнилось, как прихожане ходили в одинаковых зимних куртках. Это давало ощущение, что мы вместе и можем друг друга поддержать.

Мне самому довелось пережить здесь бомбежки. Иногда земля дрожала так, что это ощущалось всем телом

Приходилось ночевать в вагончике при храме. Однажды обстрел застал меня прямо здесь: рядом упал снаряд, все вокруг ходило ходуном. Слава Богу, не перебило ни воду, ни электричество.

На Пасху у нас есть традиция: освящаем продукты, а часть отвозим в больницу тем, кто не может прийти в храм.

Постепенно храм восстанавливается. Кто-то помогает окнами, кто-то материалами — все делается понемногу, шаг за шагом... Раньше хотели построить большой корпус для помощи нуждающимся — с кухней, ночлегом, поддержкой для бездомных и одиноких людей. Многое из этого осталось мечтой, но желание помогать никуда не исчезло. Мы продолжаем искать тех, кто может поддержать это дело.

Донецк. Спасо-Преображенский собор

Спасо-Преображенский собор — главный храм Донецкой епархии и один из важнейших духовных центров региона. Сюда регулярно привозят святыни из разных уголков мира, и к ним приходят множество верующих. Современное здание собора построили в 1990-2000-е годы по образцу одноименного храма, разрушенного в 1931 году.





Священник Николай, 44 года, родился в городе Новогродовке, Донецкая область

Священником я служу здесь с перерывами с 2008 года. На два года уезжал, потом снова вернулся. В целом получается около шестнадцати лет. Сам храм по местным меркам довольно новый. Его начали строить в девяностые, а к 2014 году активно расписывали. К тому времени он уже приобрел свой окончательный, цельный облик.

Война, конечно, не обошла нас стороной. Было попадание в купол, и до сих пор видно место, где его восстанавливали. Выбивало окна, повреждало фасад, на территорию падали снаряды

Три года назад тоже были прилеты. На Пасху обстрел начался во время освящения: мы вышли к людям, и в этот момент все началось. Слава Богу, на территории никто не пострадал, но неподалеку погибла женщина. Потом перестаешь считать такие случаи. Главное, чтобы люди остались живы.

Бывало, службы проходили под обстрелами. Начинается богослужение — и вдруг прилет. Тогда мы переходили в нижний храм, в цокольный этаж, и продолжали там. Собор у нас многопридельный: центральный придел — в честь Преображения Господня, боковые — в честь мученика Виктора и преподобного Иллариона Киево-Печерского, нижний — в честь преподобного Сергия. Это позволяло не прекращать богослужения даже в самых сложных условиях. Некоторые священники жили прямо здесь: передвигаться по городу было опасно.

Мы жили в постоянном напряжении. Вроде тихо — и вдруг обстрел.

Страшно ли? Конечно, страшно! Есть страх, который не зависит от человека: какие-то звуки, вибрации, ощущение близкой опасности. Это естественно. Даже верующий человек не свободен от страха









Как справляться? Как все: прячешься, молишься, надеешься на Божью помощь. Мы через это прошли — кто-то больше, кто-то меньше.

Если оглянуться, понимаешь, что нам, возможно, еще относительно повезло по сравнению с местами, где разрушено почти все... Жизнь города за эти годы сильно изменилась. После 2014 года начался отток людей: были тяжелые обстрелы, многие уехали. Донецк на какое-то время почти опустел. Позже, когда обстановка немного стабилизировалась, часть людей вернулась, но не все: кто-то уже устроился на новом месте. Потом были новые испытания — пандемия, снова эвакуация. Люди опять уезжали: кто-то сразу, кто-то позже, кто-то оставался.

Сейчас, когда линия фронта отошла, жизнь постепенно возвращается. Люди снова приезжают, появляются новые жители, переселенцы, семьи. Город оживает, появились пробки! (Смеется.) Ощущение жизни...

Но для многих, для большинства это все еще самый тяжелый период в жизни. И когда смотришь на тех, кто несмотря ни на что проходит через него, понимаешь: история продолжается.

Люди молятся, ждут, надеются и прежде всего просят мира