Пригласи друга на ZaBeRa и заработай!

Начать зарабатывать

Прованс. Не только Ницца и Канны

Именно такой настоящий Прованс мне довелось увидеть, проехав вдоль южного побережья Франции с запада на восток.

Каждую весну потоки европейцев, и не только, стремятся на юг Франции - в Ниццу и Канны. И это понятно. Динамичные, насыщенные культурой города Французской Ривьеры всегда притягивали туристов, предпочитающих расслабленный отдых в атмосфере роскоши. Днем они наслаждаются солнцем на ухоженных пляжах Средиземного моря, а вечерами фланируют по Английской набережной в Ницце и по набережной Круазет в Каннах. Однако ощущения настоящего Прованса с его сельской пасторалью, древностью городов, ароматами лавандовых полей и оливковых рощ в таких городах, как Ницца и Канны, нет.

Ницца. Фото автора

Настоящий Прованс можно прочувствовать только вдохнув аромат воскресных провансальских рынков, пройдя по улицам и ступенькам взобравшихся в горы маленьких городов или проехав по дорогам заповедника Камарг с его непроходимыми колючими ландами, болотами и стаями фламинго.

По внешнему виду многие прованские города имеют общие черты. Почти в каждом городе сохранились сооружения Римской империи, средневековых соборов, замков и крепостей и почти в каждом городе есть отметки пребывания там известных художников и писателей, оставивших миру величайшие творения искусства. Города – бывшие крепости, расположенные на вершинах скал и холмов и служившие в свое время убежищем от морских пиратов, получили название «Орлиные гнезда».

Прованс. Фото автора

В каждом таком городке есть крепостные стены, узкие мощенные камнем улицы, ведущие вверх и вниз ступеньки, крохотные площади и, конечно, собор. Они не разрушены войнами и поэтому, в отличии других европейских городов, сохранили свой античный и средневековый облик.

Прованс. Фото автора

Именно такой настоящий Прованс с его «орлиными гнездами» и прибрежными городами, фермами и полуразрушенными крепостями мне довелось увидеть, проехав вдоль южного побережья Франции с запада на восток. За время этого путешествия передо мной открылся мир французского искусства, истории и прованской кухни. И не только. Посещение ферм Камарга дало представление о жизни людей, которые до сих пор следуют традициям сельского труда своих предков.

Не Ницца и не Канны, а мало кому известные прованские города, крепости и деревни оставили в моей памяти наиболее яркий след.

Для тех, кто никогда не был в Провансе, он чаще всего представляется самым комфортным местом для отдыха на берегу Лазурного моря. Это утверждение справедливо, но только по отношению к Французской Ривьере, а за ее пределами такое представление, скорее, ошибочно. Море даже в разгар лета не прогревается выше двадцати двух градусов, а на погоду огромное влияние оказывает ветер. С моря он приходит в виде легкого бриза под названием marinada, а со стороны гор стремительно налетает в виде сухого, порывистого и холодного ветра, называемого mistral. Мистраль приходит несколько раз в год, чаще всего весной и осенью, и вместе с ним на несколько дней устанавливается промозглая погода. Ветер при скорости более ста километров в час превращается в устрашающую силу. Люди стараются не выходить из дома, закрывают плотно ставни и уводят животных в укрытие. Мистраль высушивает и выдувает почву, уничтожает посевы, а потом ветер стихает, и природа снова оживает.

И все же южная Франция со своими покрытыми цветущей лавандой холмами, пастбищами, оливковыми рощами и круглый год богатыми урожаями фруктов и овощей, издавна притягивала к себе внимание. И не только людей, предпочитавших труд на земле, но и людей искусства. Покидая слякотный осенний Париж, художники-импрессионисты тянулись в Прованс за солнечным светом и очищенными мистралем яркими цветами. И каждую зиму к Лазурному берегу поправить здоровье направлялись экипажи европейской и русской аристократии.

Двигаясь от границы с Испанией на восток, мы сделали первую остановку в Авиньоне – городе, где семьсот лет назад по булыжным мостовым ходил Франческо Петрарка. Здесь, до встречи с Лаурой и несчастной любви к ней, он веселился, посещал множество праздников, наносил бесконечные визиты и сочинял сонеты, мадригалы и канцоны в честь прекрасных дам. В Авиньоне он прожил много лет, но город не любил, протестуя всем сердцем против обосновавшихся в нем Римских пап, построивших себе роскошный дворец.

Авиньон. Папский дворец. Фото автора

Давно ушли в прошлое переживания Петрарки, интриги и распри обитателей резиденции Римских пап, и сегодня на площади перед папским дворцом отдыхают люди. Они неторопливо наблюдают как вечерние сумерки опускаются на город, в памяти которого навсегда остались праздная суета властителей католического мира, легкая поступь Лауры и великие раздумья Петрарки.

Впереди нас ждал Арль – город римских развалин и место, где страдающий от одиночества Ван-Гог всего за год пребывания написал двести картин.

 От желтого дома на площади Ламартина, где он переживал личную драму, не осталось ничего, но в «Ночном кафе», где художник любил сидеть и которое часто рисовал, по-прежнему нет свободных мест. И по-прежнему, как и две тысячи лет назад, арены римского амфитеатра заполняются зрителями, желающими посмотреть очередной бой быков.

Арль. Ночное кафе Ван-Гога. Фото автора

А вот раскинувшийся на холме недалеко от Ниццы город Ванс славится оставившими здесь свои следы импрессионистами. Вдохновленные древней историей и романтическими пейзажами они неизменно выбирали для творчества именно этот город.

Здесь работали Марк Шагал, Хаим Сутин, Анри Матисс и другие художники XX века. Поэтому сегодня в соборе Ванса среди античных орнаментов можно увидеть мозаику Марка Шагала «Моисей, спасенный из вод», а на площади Ванса до сих пор растет тот самый ясень, который изобразил Хаим Сутин на своем полотне «Ясень Ванса». Имя Анри Матисса тоже связано с Вансом. Здесь он оставил будущим поколениям труд последних лет своей жизни – Капеллу Розария, ставшую итогом творческих поисков всей его жизни.

Ванс. Мозаика Марка Шагала «Моисей, спасенный из вод». Фото автора.

Дорога на ферму, где мы должны были остановиться на несколько дней, шла через Камарг с его болотами, солончаками и ландами из вереска. Это один из тех редких оставшихся заповедников, где человек оказался перед природой бессилен, поэтому лошади, цапли и фламинго бродят там, как и куда им вздумается.

К ферме добирались по координатам на карте в сопровождении лунного и звездного света. Заждавшаяся и обеспокоенная хозяйка проводила по узкой лестнице на второй этаж столетнего дома, а с утра началась сельская жизнь. Солнце, пробившись сквозь кружевные занавески, слепило в глаза, во дворе овцы и собаки собирались на пастбища, старый платан шелестел на ветру, а трактор выкатывался в поле. Огромное хозяйство, требующее тяжелого труда, не стерло улыбок радости с лица женщины, с любовью и гордостью, рассказывающей о своей жизни. И пусть к этой ферме не ведут указатели GPS, но она есть и ее запахи сена и овец, старинный буфет, лохматые собаки, каменная лестница на второй этаж и чистый свет луны и звезд остались в памяти навсегда.

Окно деревенского дома. Фото автора

Экс-ан-Прованс – город Сезанна и по праву рождения, и по праву жизни в нем. На главной площади лицом к фонтану стоит его каменный двойник и взирает на бульвар Мирабо, по которому в праздничном возбуждении движутся молодые люди – студенты старейшего университета Франции. Отношения с городом у художника были сложные, но, покидая его, он всегда возвращался. День, за днем, рисуя окрестности, Сезанн совершенствовал свое мастерство, создав новый стиль живописи – экспрессионизм, на основе которого появилось современное искусство.

Впереди в лучах заходящего солнца показались Канны. Город вытянулся вдоль побережья плавной линией, повторяя изгибы залива. Двести лет назад мера честолюбия местных жителей измерялась количеством пойманной рыбы, стоимостью рыбацкой лодки и сетей, а сегодня она измеряется миллионной и миллиардной стоимостью белоснежных яхт.

Канны. Фото автора

Набережная «Круазетт» была пуста. На широкой полосе песчаного пляжа резвились дети, а на синих пластиковых стульях под зонтами полупустых кафе сидели, полулежали, молчали или лениво переговаривались те, кто оказались здесь во время сезонного затишья. Время фестивальной и праздничной жизни, время показа мод, конкурса тщеславия, время купли–продажи талантов и сценариев еще не наступило.

Канны. Фото автора

В расположенный почти у границы с Италией Ментон прибыли в сумерках, когда в одних ресторанах трепетали на уличных столиках свечи, в других – вспыхивали множеством лампочек разновеликие люстры. Городок славится лимонами, садами, барочной церковью Сен-Мишель и сетью прекрасных отелей на Лазурном побережье. А еще Ментон – это смесь итальянского и французского вкуса во всем: от смеси запахов итальянских и прованских трав в итальянском ресторане, владелица которого не говорит на французском языке до французских круассанов и булочек в утреннем кафе.

Столица мировой парфюмерии – Грасс раскинулся в горах и замер своей старой частью города где-то в XIII веке. Дома не поддающиеся определению архитектурного стиля, с разводами плесени в темных, лишенных солнечного света переулках, сменялись маленькими площадями, на которых сохранились каменные ванны для вымачивания кож. Когда-то Грасс насквозь был пропитан отвратительными отходами кожевенного производства и по его улицам текли потоки зловонной воды, а теперь это город тонких ароматов, обожаемых миллионами людей.

Грасс. Фото автора

С окружающих город полей ветер приносит запахи цветущих роз, жасмина и лаванды, служащие сырьем для парфюмерной фабрики, а в музеях удивляют изяществом коллекции флаконов для духов.

Грасс. Музей парфюмерии. Фото автора

За пределами этих строк осталось еще много уголков Прованса: набережные с отелями и пальмами, тихий шорох окрашенного лазурью моря, каменные ступени и арки узких темных лестниц, римские термы и тонкий шлейф ароматов роз и лаванды. И все это Прованс, который притягивает к себе не только южным солнцем и морем, но и особой культурой, формировавшейся на протяжении двух с половиной тысяч лет и сохранившейся на улицах и площадях городов.

Прованс. Фото автора