Что современное искусство делает с барокко (и наоборот)
До 18 июля в галерее ART&BRUT проходит выставка Baroque Brut — современный разговор о барокко, с его пирами, религиозными символами, телесностью, роскошью и напоминанием о смерти. Куратор и соосновательница галереи Екатерина Нечаева выбрала шесть работ с выставки и объяснила, как художники сегодня обращаются к языку барокко.
Наталья Пивко, из серии «Пир во время чумы»
С иронией и чёрным юмором работа высмеивает человеческую жадность и жажду удовольствий.
Серафима Красникова, Евгений Дашков (FLOWERBAZAR), инсталляция «Не есть»
Инсталляция отсылает сразу и к пиру, и к религии. В эпоху барокко пир был не только образом удовольствия и изобилия — он часто связывался с библейскими сюжетами. Роскошный стол мог означать одновременно дар, искушение и напоминание о смерти.
Юлия Кравчук. «Три грации современности»
Художница создавала эту работу специально для выставки, во время двенадцатичасового перформанса прямо в галерее. Под музыкальную импровизацию Егора Ершова Юлия писала картину, ориентируясь на проекцию «Трёх граций» Питера Пауля Рубенса, выведенную на стену.
Это оммаж Рубенсу, но не буквальное повторение. Юлия написала знакомый сюжет по-своему — в технике венецианской многослойной живописи.
Тим Парщиков, из серии TIMES NEW ROMAN
Парщиков фиксирует характерный образ современности: греческие статуи ожидают своих будущих владельцев на рынке по дороге на Рублёвку. Это склад вечных ценностей, готовый снабжать новую элиту Венерами и Аполлонами.
На протяжении веков античность воспроизводилась и переосмыслялась. Римские копии греческих скульптур служили образцами для художников Возрождения, а созданные ими произведения, в свою очередь, копировались в последующие эпохи. Античность дала европейской культуре готовый язык для разговора о красоте, гармонии и идеальном теле. Этот язык заимствовало и барокко, сделав его более театральным и избыточным. В работе Парщикова классический идеал вновь становится копией — на этот раз массовым товаром и атрибутом современной роскоши.
Ирина Разумовская, «Зеркало»
Ирина давно работает с образами иконы-надгробия и зеркала. Работа по-барочному фактурна; в ней есть отсылка к японской технике кинцуги, где трещины в керамике заполняют золотом — и сама починка становится частью замысла.
Зеркало здесь — метафора другой жизни и выборов, которые нам не достались, но само их существование уже указывает направление: к свету, вперёд.
Марина Кастальская, «Тайная вечеря»
Это заключительная работа выставки и из моей личной коллекции. Марина — ученица Рогинского, и его влияние здесь очевидно: картина написана на двери, настоящим кагором, и на ней — настоящий хлеб.
Крым сотрясают подземные толчки: что стоит за серией землетрясений у берегов Севастополя 
В Петербурге запустили новое судно «Петергофский экспресс» до царской резиденции 
Каменные силуэты Крыма: топ-5 гор, очертания которых похожи на животных 
Психолог Ягудин объяснил, почему важно валяться на диване в отпуске 
«Там, где Бог, там радость»: в Казани прошла Воскресенско-Тихоновская ярмарка 
"Эра халявных каникул закрывается": в Египте введут новые ограничения для туристов 
Зумеры стали выбирать стики SPF вместо крем 
