Зарабатывай от 1500 руб в день! В любое время и месте!

Начать зарабатывать

Руки прочь от озера Онтарио!

С утра пораньше Дмитрий Куликов и Гия Саралидзе, которые, наконец, ведут "Формулу смысла" вместе (Дмитрий вернулся из командировки, обещает интересный проект) посетовали, что есть песня про 3 сентября, а промыслительного произведения "Последняя пятница лета" не существует.

Ничего, решили затем они, - зато впереди золотая осень и прекрасная зима.

И ведь не поспоришь. Тем более, что август мы давно не любим. Ждем с ужасом его начала и с надеждой его окончания.

Ну, теперь к теме.

- Озеро Онтарио - это было от души! - смело сказал Куликов по поводу последнего безумия Трампа.

А я вот не соглашусь.

За озеро я обиделась ужасно.

В четвертом классе, будучи еще мелкой для дальних походов девочкой, я записалась в библиотеку "за линию", и ходила со своего Локомотивного проезда в самый дальний угол гостиниц ВДНХ через железнодорожный переезд, потому что только там имелась единственная библиотека, обладательница собрания сочинений Фенимора Купера.

Но на пенталогию о Кожаном Чулке, Зверобое, он же Натаниэль Бампо и друг индейцев, стояла очередь, и книги можно было получить только для чтения в читальном зале.

Я не сдавалась.

И однажды с трепетом открыла том под названием "Следопыт, или На берегах Онтарио" (1840), в котором одно из Великих озер - главное действующее лицо.

И только сейчас еще одно произведение нашла, до которого руки так и не дошли: Озеро Онтарио упоминается в другом романе писателя -  "Нед Майерс, или Жизнь под парусами". В нём подробно описана реальная трагедия 1812 года, когда во время англо-американской войны внезапно налетевшие волны потопили два американских военных корабля, переоборудованных из торговых судов. Один из спасшихся очевидцев, приятель Купера Э. Майерс, рассказал писателю об этой катастрофе.

Фенимора Джеймса Купера и его романы отменить нельзя.

Трампа забудут. Купера - никогда. Надеюсь, никакой ИИ его не победит, ибо не переплюнет.

***

Нельзя отменить и нашего Антон Павловича Чехова.

Тот самый случай, когда позволю себе процитировать кусок из его эссе "Опять о Саре Бернар" (1881).

Уж больно оно актуальное.

Каждая строчка - про нашу болезнь любви ко всему иноземному на ровном месте. Любви, которой Чехов в настоящей российской публике, тонко чувствовавшей искусственность и фальшь, не находил.

Вот написала, что это - эссе, а перечитала и подумала - публицистический очерк с важным уроком, который так и не усвоили наезжающие в Россию иностранцы. Увы, и мы отсюда многое сегодня растеряли:

"Занавес падает, и публика аплодирует, но так лениво! Федотовой и даже Кочетовой аплодируют гораздо энергичнее. А как Сара Бернар раскланивается! С главою, склоненною несколько набок, выходит она из средней двери, идет к авансцене медленно, важно, никуда не глядя, точно maximus pontifex [верховный жрец (лат.).] пред жертвоприношением, и описывает в воздухе головой не видимую простым глазом дугу. "Нате, смотрите! - как бы написано во всей ее фигуре. - Смотрите, удивляйтесь, поражайтесь и говорите спасибо за то, что имеете честь видеть "самую оригинальную женщину", "notre grande Sarah“!"

Интересно было бы знать, какого мнения гг. гости о нашей публике? Странная публика! Американцы выпили озеро Онтарио, англичане впрягали себя вместо лошадей, индейцы целой армией сторожили поезд, в котором она ехала, чтобы ограбить ее сокровища, а наша публика не хохочет, не плачет и аплодирует, точно озябла...

"Медведи! - так, может быть, подумают спутники Сары. - Не хохочут и не плачут потому, что не знают французского языка. Не ломают от восторга шей и кресел потому, что ни бельмеса не смыслят в гении Сары!" Очень возможно, что так подумают. Всему миру известно, что заграница не знает нашей публики. Мы хорошо видели эту публику, а потому и можем "сметь о ней суждение иметь". Театр был переполнен медведями, которые так же хорошо говорят по-французски, как и сама Сара Бернар. В райке мы видели таких знатоков, ценителей и любителей, которые знают, сколько волос на голове г. Музиля, которые обрызжут ваше лицо слюной, опрокинут расходившимися руками лампу и не извинятся, если вы начнете спорить с ними о том, кто лучше: Ленский или Иванов-Козельский. В оркестре, на местах контрабасов, барабана и флейт заседает самая что ни на есть соль мира. Публики, аплодирующей г. Музилю за то, что тот "говорит смешно", на представлениях Сары Бернар не имеется; на эти представления ей ходить незачем; для нее интереснее смотреть клоуна Танти, чем Сару Бернар. Мы видели публику, избалованную игрой покойных Садовского, Живокини, Шумского, часто видящую игру Самарина и Федотовой, воспитанную на Тургеневе и Гончарове, а главное, перенесшую в последние годы столько поучительного горя. Одним словом, мы видели публику, которой угодить очень трудно, публику самую взыскательную. Немудрено, если она не падает в обморок в то время, когда Сара Бернар за минуту до смерти энергичнейшими конвульсиями дает публике знать, что она сейчас умрет.

Мы далеки от поклонения Саре Бернар как таланту. В ней нет того, за что наша почтеннейшая публика любит Федотову: в ней нет огонька, который один в состоянии трогать нас до горючих слез, до обморока. Каждый вздох Сары Бернар, ее слезы, ее предсмертные конвульсии, вся ее игра - есть не что иное, как безукоризненно и умно заученный урок. Урок, читатель, и больше ничего! Будучи дамой очень умной, знающей, что эффектно и что не эффектно, дамой с грандиознейшим вкусом, сердцеведкой и всем, чем хотите, она очень верно передает все те фокусы, которые иногда, по воле судеб, совершаются в душе человеческой. Каждый шаг ее - глубоко обдуманный, сто раз подчеркнутый фокус… Из своих героинь она делает таких же необыкновенных женщин, как и она сама… Играя, она гонится не за естественностью, а за необыкновенностью. Цель ее - поразить, удивить, ослепить… Вы смотрите на Adrienne Lecouvreur, и вы видите в ней не Adrienne Lecouvreur, а умнейшую, эффектнейшую Сару Бернар… Во всей игре ее просвечивает не талант, а гигантский, могучий труд… В этом-то труде и вся разгадка загадочной артистки. Нет того пустячка в ее малых и больших ролях, который не прошел бы раз сто сквозь чистилище этого труда. Труд необыкновенный. Будь мы трудолюбивы так, как она, чего бы мы только не написали! Мы исписали бы все стены и потолки в нашей редакции самым мелким почерком. Мы завидуем и почтительнейше преклоняемся пред ее трудолюбием. Мы не прочь посоветовать нашим перво - и второстепенным господам артистам поучиться у гостьи работать. Наши артисты, не в обиду будь им это сказано, страшные лентяи! Ученье для них хуже горькой редьки. Что они, то есть большинство наших артистов, мало дела делают, мы заключаем по одному тому, что они сидят на точке замерзания: ни вперед, ни… куда! Поработай они так, как работает Сара Бернар, знай столько, сколько она знает, они далеко бы пошли! К нашему великому горю, наши великие и малые служители муз сильно хромают по части знаний, а знания даются, если верить старым истинам, одним только трудом.

Мы смотрели на Сару Бернар и приходили от ее трудолюбия в неописанный восторг. Были местечки в ее игре, которые трогали нас почти до слез. Слезы не потекли только потому, что вся прелесть стушевывалась искусственностью. Не будь этой канальской искусственности, этого преднамеренного фокусничества, подчеркивания, мы, честное слово, заплакали бы и театр содрогнулся бы от рукоплесканий… О талант! Кювье сказал, что ты не в ладу с гибкостью! А Сара Бернар страсть как гибка!

Труппа, разъезжающая с Сарой, - ни то и, пожалуй, ни се. Народ здоровый, рослый, коренастый. Имея в виду всякие могущие произойти случайности (нападения тигров, индейцев и проч.), Сара недаром возит с собой этих мускулистых людей. (...)

Труппа очень приличная, выдрессированная, но… бесталанная. Ни то ни се…

Возвращаемся, однако, к Adrienne Lecouvreur. Или вот что, читатель! Вам надоело читать мою дребедень, а мне ужасно спать хочется. Бьет четыре часа, и у моей хорошенькой соседки горланит петух… Глаза слипаются, как обмазанные клеем, нос клюет по писанному…

Завтра опять на Сару Бернар… ох!

Писать, впрочем, про нее больше не буду, даже если редактор заплатит мне по полтиннику за строчку. Исписался! Шабаш!".

***

Не жалею, что дала столь длинную цитату. Почему-то уверена, что многие сей очерк не писали, а выдастся ли другой случай о нем рассказать, не знаю.

Ну, на строчку про Онтарио вы внимание обратили. Идем дальше.

На нашей советской марке упоминания озера нет.

А озеро есть.





Вместо того, чтобы цитировать скучную статью из Вики, позволю себе предложить чудесный обзор автора по имени Виорэль Ломов, который сумел собрать все самое важное об интересующем объекте:

"Онтарио - великое озеро Великих озер.
Онтарио - самое малое и самое восточное из пяти Великих озер Америки. Находится на североамериканском континенте на высоте 75 м. Площадь озера 19,5 тыс. кв. км, средняя глубина 86 м, максимальная 244 м. В озеро впадает река Ниагара. Судоходные каналы Осунго и Эри связывают Онтарио с рекой Гудзон. Из озера вытекает река Святого Лаврентия длиной 1197 км, впадающая в Атлантический океан. Онтарио является границей Канады и США. На северном побережье озера находится англоязычная канадская провинция Онтарио, на южном - американский штат Нью-Йорк. Крупные города-порты: Гамильтон, Кингстон, Торонто (Канада) и Рочестер США). На побережье много заповедников и парков.

(Трампу на заметку. Хотя вряд ли есть смысл - как писал наш Дмитрий Анатольевич Медведев, mittere margaritas ante porcos):

Название озера в индейских языках имеет вариации: Kanadario, Onitariio, Skanadario, Ontario и т.п., в переводе означает: "прекрасное, превосходное, замечательное озеро", "озеро сияющих вод". У французских колонизаторов с названиями водоема в XVII—XVIII вв. была чехарда. Его называли озером Святого Луи (в честь короля Людовика XIV), Лакус Онтариус, Фронтенак (по имени французского губернатора) и т.д. В конце концов, закрепилось гуронское название Ontario.

В доевропейские времена Онтарио являлось границей между индейскими племенами гуронов и ирокезов, которые постоянно воевали друг с другом.
Первым европейцем, достигшим Великих озер в 1610—1612 гг., стал землепроходец Э. Брюле. Он всю оставшуюся жизнь прожил затем среди гуронов. В 1615 г в этих местах оказался французский путешественник и гидрограф С. де Шаплен, основавший первые французские поселения. Племена ирокезов, обжившие южный берег озера, помешали французам заселить их земли и поддержали британцев, осваивавших Новый Свет одновременно с французами. Самым известным из англичан стал мореплаватель Г. Гудзон, именем которого были названы залив, пролив, река и город.

Земли вокруг Великих озер на полтора столетия стали яблоком раздора англичан и французов. В борьбе, шедшей с переменным успехом, обе стороны в качестве военной силы использовали индейцев. В результате колонизаторы обогатились и захватили новые земли, а индейцы лишь уничтожали друг друга. (Только мне это что-то напоминает?)

Набравшие силу США в 1776 г. объявили о своей независимости и дважды начинали войну с Великобританией. Британцев поддержали многие уцелевшие в прежних сражениях индейцы, но Великобритания, в конце концов, вынуждена была признать независимость Штатов, которым отошли земли южнее Великих озер, ставших границей.

Ф. Купер полагал, что именно озеро Онтарио и его окрестности стали зародышем современной истории Северной Америки. Красивейшему из Великих озер писатель посвятил немало прекрасных строк. "На север, восток и запад, по всем направлениям зыбилось озеро. Вода отливала цветом янтаря… Ни один парус не белел на поверхности озера, ни одна крупная рыбина не играла на его груди, и даже самый пристальный взгляд напрасно искал бы на его необъятных просторах хотя бы малейших следов человеческого труда или корысти… Краше нашего озера трудно сыскать на свете".

Не надо думать, что на озере всегда была тишь да гладь. Подобно Верхнему озеру, случаются там жесточайшие штормы, потопившие немало кораблей. Точно так же внезапно возникают на озере трехметровые волны-сейши - их называют "Три сестры". Знаменитыми стали события августа 1812 г. Только-только началась англо-американская война. Воюющие стороны обзавелись военными флотилиями на Великих озерах. Американцы переделали в боевые корабли два торговых судна - "Скадж" и "Гамильтон". Переделка эта оказалось роковой для экипажей обоих кораблей. Внезапно налетевшие среди ночи "Три сестры" за минуты потопили оба парусника. Из 100 человек экипажей спаслись только 13.

В числе спасшихся оказался приятель Ф. Купера по имени Э. Майерс. И трагедия на водах Онтарио подробно описана в романе Купера "Нед Майерс, или Жизнь под парусами". В 1980 г. канадская научная экспедиция, ориентируясь на описание Купера и при поддержке Ж.-И. Кусто, нашла на дне Онтарио оба затонувших корабля. В 1984 г. поднятые из озера "Скадж" и "Гамильтон"заняли свои места в специально построенных для них на берегу Онтарио павильонах исторического музея канадского города Гамильтон.

А в 2017 г. на дне Онтарио была обнаружена фашистская подводная лодка UX-791. В 1943 г. она участвовала в битве в заливе Святого Лаврентия, после чего исчезла. Видимо, лодка поднялась по реке Святого Лаврентия в Великие озера, где тайно продолжила воевать против союзников. Погибла она либо после того, как окончилось топливо, либо была накрыта волнами-сейшами, когда темной ночью поднялась на поверхность. С этой субмариной теперь связывают гибель непонятно куда пропавших в 1943 г. в Онтарио нескольких крупных судов.

(Интересная детектива, правда? И малоизвестная страница истории - для нас, по крайней мере).

Онтарио - важная транспортная артерия США и Канады. Поскольку оно не замерзает, то судоходно круглый год. На его берегах лежит "золотая подкова" местной промышленности - города Торонто, Гамильтон, Сент-Катаринс, Ниагара-Фолс. В "северном краю" развито плодоводство (груши, яблоки, вишни, персики) и виноградарство. Процветает туриндустрия. К Онтарио и Ниагарским водопадам съезжаются миллионы туристов со всего мира. Под Кингстоном находится канал Рио, сооруженный англичанами в начале XIX в. как дубляж реки Святого Лаврентия на случай ее блокады американцами.

С развитием городов и производств возрастал и сток канализационных и промышленных отходов в озеро, что неизбежно привело к серьезным экологическим проблемам. К 1970-м гг. озеро летом покрывалось плотным слоем водорослей, губивших рыбу. В 1971 г. на берегу озера близ города Пикеринг была построена АЭС Пикеринг мощностью 3,2 ГВт. На станции несколько раз случались аварии, в результате которых в озеро попадали радиоактивные отходы. В последние годы экологическая ситуация улучшилась".

***

Может, она и улучшилась. Но в целом кое-где дела пошли не так:





***

В ответ раздался голос из-под лавки, как сказали бы в моем детстве:





Премьер-министр Канады Марк Карни отверг предложение Дональда Трампа переименовать озеро Онтарио в "озеро Америка", указав на коренное название озера и его многовековую историю.

"Название "Онтарио“ происходит от слова из языка вендат "Ontari'io", что, как нельзя кстати, означает "красивое озеро, большое озеро", - написал Карни в своем посте в соцсети".

(А мог бы и на заборе, подумала я. Имело бы тот же эффект).

***

Справочка из справочника:

"Нация вендат - коренной народ в Квебеке, чья история восходит к XVII веку.

Народ вендат (известный как гуроны) - из конфедерации вендат, проживавшие на территории современного южного Онтарио. Эта конфедерация была насильственно распущена в 1650-х годах, но восстановлена в 1999 году. Изначально Конфедерация вендат состояла из нескольких народов и в начале XVII века была одной из главных сил коренных народов в регионе Великих озёр.

Вендаты возникли как конфедерация пяти народов в долине реки Святого Лаврентия, большею частью в южной части Онтарио, включая и северный берег озера Онтарио. Их исконные земли простирались до залива Джорджиан-Бей на озере Гурон и озера Симко в Онтарио, Канада, и занимали территорию вокруг западной части озера".









***

Продолжим читать канадскую прессу:

"Карни отметил, что названию более 400 лет, и оно появилось задолго до образования Канадской конфедерации и принятия Декларации независимости США.

Комментарии Карни прозвучали в тот момент, когда Трамп подписал указ, который, по его словам, "немедленно" переименует водоем в "Озеро Америка".

Карни охарактеризовал этот шаг как часть более широких изменений, происходящих в США.

"Мы знаем, что Америка меняется. Их торговые отношения, их внешняя политика, их национальные памятники, их гидронимы, - написал Карни. - Канадцы тоже знают, что называть вещи своими именами - значит продолжать называть его Озером Онтарио - тогда, сейчас и всегда".

Это событие происходит на фоне обострения торгового спора между двумя близкими торговыми партнерами. Переговоры по торговле сорвались на прошлой неделе, и с субботы вступили в силу новые 50%-е тарифы США на канадский импорт на сумму около 20 миллиардов долларов.

Другие канадские политики также выступили против переименования озера Трампом.

Премьер-министр Онтарио Даг Форд заявил, что в Канаде этот водоем "всегда" будет озером Онтарио.

Министр промышленности Мелани Жоли высказалась столь же категорично: "Мы всегда будем называть его озером Онтарио. И точка".

**

На самом деле по-настоящему бесценной была первая реакция канадцев. Публикация в том же Бизнес-инсайдере просто на девять баллов, начиная с заголовка:

"Новая угроза Трампа в торговой войне с Канадой - переименовать озеро Онтарио в озеро Америка

Что в имени тебе моем? Довольно много, когда речь идет о торговой войне.

Дональд Трамп спровоцировал новый виток эскалации в нарастающем торговом конфликте между США и Канадой, пригрозив переименовать одно из Великих озер.

"Соединенные Штаты серьезно рассматривают возможность смены названия озера Онтарио на озеро Америка, поскольку мы больше не рассчитываем вести активный бизнес с провинцией Онтарио", - заявил Трамп в посте в социальной сети Truth Social.

Озеро Онтарио стало новой ареной для спора между двумя странами по вопросам торговли. После того как на прошлой неделе Канада вышла из торговых переговоров, США ввели против своего северного соседа новый пакет пошлин .

"Канада годами обдирала Соединенные Штаты Америки", - написал Трамп в Truth Social. Премьер-министр Канады Марк Карни пригрозил ...огичными ответными мерами".

Ути бози мой, подумала я.

***

Отрывок из романа Фенимора Купера, который Трамп явно не читал, хотя ему достать эту книгу было намного проще, чем мне:





"Несколько часов спустя Мэйбл Дунхем в глубокой задумчивости стояла на бастионе, откуда открывался вид на реку и озеро.

Был тихий, мягкий вечер. Экспедиция на Тысячу Островов должна была ночью сняться с якоря, но этому могло помешать полное отсутствие ветра. Припасы, оружие, снаряжение и даже вещи Мэйбл находились уже на борту, но собравшийся в путь небольшой отряд все еще оставался на берегу, так как надежд на отплытие куттера было мало.

Джаспер отвел куттер из бухты вверх по реке на такое расстояние, чтобы течение в любую минуту могло вынести его из устья в озеро, но пока он стоял на месте на одном якоре. Назначенные в экспедицию люди, не зная точно, когда можно будет отчалить, лениво бродили по берегу.

После утренних стрелковых состязаний в гарнизоне наступила тишина, и она, казалось, подчеркивала красоту окружающей природы; эта чудесная гармония вызвала в Мэйбл незнакомые ей чувства, хотя, не имея обыкновения раздумывать о подобных ощущениях, она не отдавала себе в них отчета. Все вокруг было прекрасно и дышало покоем, а торжественное великолепие безмолвного леса и неподвижная гладь озера придавали ландшафту своеобразное величие. Впервые заметив, как ослабели узы, связывающие ее с городом и цивилизацией, как изменились ее привычки, пылкая девушка представила себе, что жизнь и здесь, среди такой красоты, тоже могла быть счастливой. О том, в какой мере переживания последних десяти дней, а не только тишина и прелесть этого вечера, помогли Мэйбл прийти к такой мысли, можно сейчас, в начале нашего повествования, скорее догадываться, чем утверждать.

- Чудесный закат, Мэйбл! - раздался над самым ухом нашей героини зычный голос ее дядюшки, да так неожиданно, что она вздрогнула. - Чудесный закат, милочка, конечно, для пресноводного озера, - на море мы бы на него и не взглянули.

- Разве природа не так же прекрасна на суше, как и на море, на озере вроде этого, как и на океане? Разве солнце не светит везде одинаково, дорогой дядюшка, и разве не должны мы возносить хвалу Богу за его благость и в этой глуши, на границе, и на нашем родном Манхеттене?

- Девчонку совсем сбили с толку маменькины книжки, хотя едва ли в следующем походе сержант станет таскать за собой в обозе весь этот хлам. Природа везде одинакова!





***

Трамп тоже подумал - природа везде одинакова. Что озеро, что море, что Манхеттен - везде одна фигня, кроме доллара, разумеется.

И - славы, славы, славы на скрижалях истории!





***

Не помню, рассказывала ли об ощущениях, которые преследовали меня во время пребывания в Штатах.

На каждом шагу я видела неизменную тоску новых обитателей Америки по своей настоящей родине, которую когда-то оставили ради прерий их европейские предки.

Она выражается в названиях больших и маленьких городов. В нелепых постройках, созданных словно бы из папье-маше, которые имитируют знаковые здания старушки Европы (мечтала собрать коллекцию картинок, да, все некогда было).

Эрзац, муляжи, подделки... А родина предков далеко, за большим чудесным океанов.

Не каждому, далеко не каждому в США удается увидеть оригинал.

В круизе по островам, в который мне удалось однажды попасть, американцы, как безумные мчались по указанию судовой газеты в магазины, где "имеются товары из Европы". Они есть в Штатах, но... Вечное тяготение, с которым им трудно справиться, хотя на словах они никогда не признаются в этом.

***

Ничего не осталось от той жизни и атмосферы, которую описал Фенимор Купер.





Скучно, девочки...

***

Постскриптум:

Латинская фраза, которую, excuse me, упомянули мы с Дмитрием Анатольевичем Медведевым, соответствует выражению "метать бисер перед свиньями" - mittere margaritas ante porcos. Утверждают, что происходит оно из Евангелия от Матфея (глава 7, стих 6):

"Не давайте святыню псам; и не мечите жемчужин перед свиньями, да не попрут их ногами и, обратившись, не разорвут вас".

Это я к тому, что бессмысленно было бы рассказывать все то, что я тут изложила, Дональду Трампу и ему подобным. Извиняться не буду. Не за что.

А людям, которые в свое время болели за индейцев и ходили в кинотеатр, чтоб на большом экране посмотреть на Гойко Митича и его товарищей, надеюсь, было интересно.

























Это кадры из фильма "Чингачгук - большой змей" (1967), снятом по роману Фенимора Купера "Зверобой или На берегах Онтарио". В 1968 году фильм показали в СССР.

_______________________________

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ