Пригласи друга на ZaBeRa и заработай!

Начать зарабатывать

"Наш Афон": мир, куда не пускают женщин: Фотолетопись Святой Горы в Челябинске. Это нельзя увидеть нигде в интернете

Французские гидропланы у стен монастыря, монах, который пропал на 36 лет – всё это на одном языке фотографий рассказывает о мире, куда не пускают женщин и куда мужчины попадают лишь по разрешению. Эта выставка – единственный способ увидеть Афон, не покидая Челябинск.Зачем вообще Афон простому человеку?

Вы скажете: Афон – это далеко. Афон – это монастыри. Афон – это монахи, которые там что-то делают, а нам-то что? Жить бы своим делом, дети, работа, ипотека... Стоп. Вот именно поэтому и стоит посмотреть. Потому что Афон – это не музей. Афон – это место, где человек живёт так, как он создан был жить. Молится, работает, молится, спит – и снова молится. Без Интернета, без новостей, без бесконечного скроллинга ленты. И знаете что? Они счастливы. По крайней мере, спокойны – а для нашего времени это уже почти счастье.

Фото: Костас Асимис. Человек, который остался

В 1985 году фотограф из Ташкента Костас Асимис поднялся на Афон. Приехал как паломник – и остался на сорок лет. Сорок лет, понимаете? Не неделю в отпуске, не "прошёл квест и сфотографировал для соцсетей". Остался жить.

Асимис – один из немногих людей в мире, кому официально разрешено снимать внутреннюю жизнь афонских монастырей. Он увидел в монастырской фотолаборатории пять тысяч стеклянных негативов – растоптанных, полуразрушенных, никому не нужных. Кто-то прошёл мимо. Он – нет.

Фото: Костас Асимис.

Три месяца учился в Афинах реставрации, построил на Афоне лабораторию, перенёс каждый стеклянный кадр в цифру. Теперь каждое стеклышко лежит в специальной бумаге, в коробках из нержавеющей стали. Следующие тысячу лет они не пропадут.

Вот вам и ответ на вопрос "зачем". Один человек решил, что чужая память – это не мусор. Что фотографии монахов, живших сто лет назад, – это не "старые карточки", а свидетельство. И спас. А мы – смотрим. Что вы увидите

Экспозиция охватывает период с 1850 года до наших дней – почти два века. Более 140 работ. Что там есть?

Стеклянные негативы XIX века – французские гидропланы у стен монастыря в годы Первой мировой, кадры Русско-турецкой войны, прибытие кораблей. Мир, которого больше нет. Снимки монастырей, которые не сохранились. Рукописи, которые мы никогда не держали в руках.

Портреты монахов и отшельников – людей, которые живут в пещерах, соблюдают обет молчания и спят на куске пенопласта. Вы посмотрите в эти лица – и поймёте, что такое внутренняя тишина. Мы её потеряли. Они – нет.

Фото: Костас Асимис.

Быт обители – как пекут хлеб, как молятся, как работают в полях и литейном цехе. Раньше на Афоне было 2500 монахов. Они делали всё сами – отливали чугун, ковали гвозди. Не потому что романтика, а потому что надо. Труд – это не проклятие, как нам внушают. Труд – это благословение, если он с молитвой.

Обряд омовения костей – через три года после смерти останки монаха очищают, подписывают имя и переносят на полку. Косточка за косточкой, имя за именем. Знаете, что это напоминает? Что мы все туда придём. И хорошо бы, чтобы было что очистить – не только кости, но и совесть.

Ночные пейзажи – любимый жанр Асимиса. Полнолуние, звёздные тропы, красные следы самолётов на длинной выдержке. Красота, которую можно снять только там, где нет городской засветки. Только там, где темно – по-настоящему темно – видно, сколько на небе звёзд.

Многие из этих кадров нельзя найти в интернете. Асимис говорит: "Я могу о каждой фотографии и о каждом человеке рассказать какую-то историю". Вот это – настоящее. Не лайк, не репост, а история человека, который жил, молился и умер перед Богом. Про 36 лет и раскладушку

Асимис рассказывает: монах пошёл к старцу в соседний монастырь, встретил на тропе незнакомого батюшку, выпил с ним чаю – а вернувшись, узнал, что его келья уже 36 лет принадлежит другому. Он пропал на треть века. Как это объяснить? Но на Афоне такое бывает.

Или вот: монахам подарили раскладушку для отшельника. А он отправил её обратно по реке с запиской: "Пришёл сюда не на кровати спать". Нам смешно? Нам непонятно? Да. Но это потому, что мы не понимаем, зачем человек отказывается от удобства. А он понимает, зачем пришёл. Вопрос – кто из нас прав.

Фото: Костас Асимис. Почему Челябинск?

Настоятель русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне – архимандрит Евлогий – уроженец Челябинской области. Он попросил Асимиса привезти выставку на родину. Один человек ушёл на Афон из наших краёв, стал игуменом древнейшего русского монастыря – и не забыл, откуда родом. Это и есть настоящий патриотизм – помнить своих.

Митрополит Челябинский и Миасский Алексий на открытии напомнил вещь, которую многие забыли: основатель русского монашества, преподобный Антоний Киево-Печерский, был афонским монахом. Оттуда, с Афона, пришли на Русь традиции монашеской жизни. Киево-Печерская лавра, Сергиев Посад, Соловки – всё это ростки того семени, что было посеяно на Святой Горе. Так что Афон – это не "там". Афон – это в том числе "здесь", в нашей вере, в наших храмах, в нашей памяти. Где посмотреть

Кафедральный собор Рождества Христова Челябинск, проспект Героя России Евгения Родионова, 1

Выставка работает с 9 сентября по 21 октября.

Часы работы: Понедельник–суббота: 08:00–19:00 Воскресенье: 06:00–19:00

Вход свободный. Не откладывайте. Это тот случай, когда "потом" может не наступить.