Почему никто не летает напрямую из Южной Америки в Австралию.

Вот карта мира: вот Южная Америка, вот Австралия. Между ними огромный океан. Но если провести линию напрямую, через Антарктиду, это же самый короткий путь. Почему тогда самолёты не летают так? Почему пассажиры из Бразилии в Сидней летят через Европу, Ближний Восток или Северную Америку, наматывая лишние тысячи километров? Я начал разбираться и понял, что ответ не один. Их много. И все они неприятные.

Первое, что я узнал, это то, что прямой маршрут на плоской карте обманчив.
Земля круглая. И кратчайший путь между двумя точками на глобусе выглядит как дуга. Иногда эта дуга идёт не через океан, а вдоль побережий. Поэтому то, что на бумаге кажется крюком, в реальности оказывается короче.
Но даже если маршрут и существует, летать по нему невыгодно. И вот почему.
Главная причина - это отсутствие аэропортов для экстренной посадки.
Южная часть Тихого океана - самое безлюдное место на планете. Там на миллионы квадратных километров нет ничего, кроме воды. Если у самолёта откажет двигатель или произойдёт разгерметизация, пилотам нужно где-то сесть. В этом регионе садиться негде.
Есть правила, которые называются ETOPS.
Они ограничивают, как далеко двухдвигательный самолёт может находиться от запасного аэродрома. Современные самолёты, например Boeing 787 или Airbus A350, имеют рейтинг ETOPS до 330 или даже 370 минут.
Это значит, что они могут лететь почти шесть часов на одном двигателе до ближайшего аэропорта. Но даже этого не всегда хватает. Тихий океан слишком большой.
И тут есть спасительный остров. Остров Пасхи. Там есть аэропорт Матавери.
Это единственное место на тысячи километров, где самолёт может сесть. Его взлётная полоса длиной три с половиной километра способна принимать широкофюзеляжные лайнеры.
Без этого аэропорта перелёты через южную часть Тихого океана были бы невозможны. Но даже с ним маршруты остаются рискованными.
Второй враг - погода.
Южная часть Тихого океана известна непредсказуемыми грозами, сильными ветрами и турбулентностью. Авиакомпании предпочитают летать там, где условия стабильнее. Здесь их нет.
Встречные ветры увеличивают расход топлива. Попутные помогают, но их нужно ловить. Всё это делает полёты дороже и сложнее.
Но значит ли это, что прямых рейсов нет вообще? Нет, не значит. Они есть.
Например, LATAM летает из Сантьяго в Сидней и Мельбурн. Qantas тоже летает из Сиднея в Сантьяго. Это Boeing 787. Время в пути около тринадцати с половиной часов. Обратно, против ветра, может занять больше четырнадцати часов.
Это один из самых «одиноких» рейсов в мире. В течение девяти часов вокруг самолёта нет других лайнеров. Ближайший может находиться в Новой Зеландии, почти в четырёх тысячах километров.
А вот из Бразилии прямых рейсов в Австралию нет. И это отдельная история.
Бразилия - самая большая страна Южной Америки, и расстояние от Сан-Паулу до Сиднея - более тринадцати тысяч километров. Это слишком далеко даже для современных самолётов. Поэтому пассажирам приходится летать с пересадками. Обычно через Сантьяго, Европу или Ближний Восток.
Почему именно Сантьяго стал хабом? Потому что между Чили и Австралией существуют давние экономические связи. Они торгуют вином, лесом, полезными ископаемыми. Спрос на перелёты между этими странами выше, чем между Бразилией и Австралией.
Экономика решает всё. И последняя причина - деньги.
Авиакомпании - это бизнес. Они летают туда, где есть пассажиры. Между Южной Америкой и Австралией пассажиропоток небольшой. Гораздо выгоднее возить людей через Европу или США, где можно заполнить самолёт на каждом этапе. Прямой рейс из Бразилии в Австралию был бы убыточным. Поэтому его и не открывают.
Прямые рейсы между Южной Америкой и Австралией существуют, но их мало. Они дорогие, долгие и технически сложные. Летают по ним только самые современные самолёты, способные находиться в воздухе без запасного аэродрома почти шесть часов. И только между теми городами, где есть достаточный спрос.
Так что если вы соберётесь из Бразилии в Австралию, готовьтесь к пересадкам. Прямого пути нет. И в ближайшее время не появится. Потому что океан слишком большой, а аэропортов слишком мало.