Зарабатывай от 1500 руб в день! В любое время и месте!

«Я близ тебя спокойство находил»: как Николай Раевский открыл Пушкину Крым

«Я близ тебя спокойство находил»

Это пушкинское признание можно в полной мере адресовать Николаю Раевскому, который открыл юному Александру «воображенья край священный». Прославленному военачальнику, старшему товарищу и наставнику поэта исполнилось 255 лет.

Бойся опасной праздности

Начав служить «простым казаком», генерал-лейтенант Николай Раевский 28 лет провёл в боях и походах – сражался с турками и поляками, персами и шведами. Более всего его полководческий гений проявился во время Оте-чественной войны 1812 года: Раевский «нанёс Наполеону первый и последний удар».

Но человеческая природа такова, что самый доблестный воин лелеет в глубине души надежду на спокойную жизнь. Соратники Раевского вспоминали: «С наступлением мира он скрывался в сельском убежище, среди своего семейства. С восхождением солнца мы видим его копающим гряды, сажающим цветы с беспечностью о заслуженной им славе. Он с заботливостью вникал в судьбу своих подданных и устраивал их благосостояние. Обладая умом просвещённым, излечивал страдающих телесными недугами».

О даре целительства следует рассказать особо. Природа наделила Николая Николаевича мощной харизмой. Эту эмоционально-психическую способность в просвещённых кругах начала XIX столетия называли магнетизмом и приписывали ему чудодейственные свойства. Умение Раевского располагать к себе людей очень точно описал Пушкин: «Человек без предрассудков, с сильным характером и чувствительный, он невольно привяжет к себе всякого, кто только достоин понимать и ценить его высокие качества».

Дай отдохнуть тревогам

Мечты о мирной жизни Раевский начал воплощать в своём южнобережном имении, получившем название Тессели. В переводе с крымско-татарского языка это слово означает «утешение, отрада, успокоение». С ним созвучно турецкое выражение, имеющее более глубокий философский смысл – «откровение, проявление божественного», или, в переносном значении, «судьба, удел, то, что выпало человеку».

В 1820 году приступили к строительству жилого дома. Добротное одноэтажное строение архитектурными изысками не отличалось. Его единственным украшением были венецианские окна и обращённая к морю большая застеклённая веранда. Всем шестерым детям полагалось по личной комнате; для общего сбора служила большая столовая. Отдельную комнату хозяин определил под биллиардную: генерал был большим поклонником этой игры, укрепляющей мышцы, развивающей глазомер, координацию и точность движений.

Обилие родников, выходящих у подножия Главной горной гряды, позволяло не только заложить парк, но и предаваться любимым земледельческим трудам. К территории усадьбы примыкал Николаевский мыс, названный в честь небесного покровителя Раевских: по традиции в каждом поколении этой семьи один из сыновей носил имя Николай.

Узы дружбы и благодарности

В 1820 году глава семьи решил познакомить повзрослевших чад с Крымом. Компанию сыну и дочерям составил начинающий поэт Александр Пушкин. Он переживал не лучшие времена. Сочинение «возмутительных стихов» привело к неприятностям по службе, но многоопытный Раевский увидел в юноше дар свыше и взялся его опекать.

Николай Николаевич и его семья оказали благотворное влияние на Александра. Он честно признаётся в этом в письме, адресованном брату: «Счастливейшие минуты жизни моей провёл я посереди семейства почтенного Раевского. Я не видел в нём героя, славу русского войска, я в нём любил человека с ясным умом, с простой, прекрасной душою; снисходительного, попечительного друга, всегда милого, ласкового хозяина. Сын его будет более нежели известен. Все его дочери – прелесть. Суди, был ли я счастлив: свободная, беспечная жизнь в кругу милого семейства; жизнь, которую я так люблю и которой никогда не наслаждался, – счастливое, полуденное небо; прелестный край; природа, удовлетворяющая воображение, – горы, сады, море. Друг мой, любимая моя надежда – увидеть опять полуденный берег и семейство Раевского».

Искатель новых впечатлений

Привыкший планировать свои действия, Николай Николаевич задумал путешествие таким образом, чтобы участники могли и полноценно отдохнуть у моря, и расширить кругозор, познакомившись с основными крымскими достопримечательностями. Постараемся увидеть красоты «полуденной земли» глазами Раевского.

В Керчи поднялись на холм, носящий имя Митридата – последнего великого царя эллинистического Востока. На пустынном плоскогорье вперемежку с выходами скал, явно обработанных человеком, возвышались руины, в которых угадывались развалы некогда мощных стен. Это всё, что осталось от акрополя Пантикапея, где, по преданию, трагически завершил свой земной путь Митридат VI Евпатор, непримиримый враг Рима. Остальную картину предстояло дополнить воображению.

В Феодосии Раевского радушно встречал Семён Броневский. Им было о чём побеседовать: оба участвовали в Русско-персидской войне 1796 года, прекрасно разбирались в геополитической ситуации на Кавказе и в Крыму.

Как и Раевский, Броневский был увлечённым земледельцем, и гости, укрывшись от зноя в добротной каменной беседке, с удовольствием лакомились дарами обширного сада – виноградом и миндалём. Помимо любовно возделанных деревьев и лоз, сад «в приятном беспорядке» украшали «надписи и барельефы, в камне и мраморных досках иссечённые»: Семён Михайлович слыл продвинутым краеведом и страстным коллекционером, и обыватели охотно снабжали его артефактами.

Будучи градоначальником Феодосии, Броневский учредил «музеум для хранения памятников древности». Вход в музей, расположившийся в бывшей мечети, охраняли два могучих льва – беломраморные скульптуры, поднятые рыбаками со дна Керченского пролива. Уникальный памятник Античности изрядно пострадал от варваров и моря, но даже в истерзанном виде «цари зверей» вызывали искреннее уважение.

Музей древностей в своё время почтил присутствием император Александр I. Поэтому немудрено, что и Раевский, вдохновлённый символами могущества Боспорского царства и радушием Броневского, задержался в Феодосии на два дня.

Владетель умственных даров

Николай Николаевич скучать не давал: отдохнув в Гурзуфе, юноши во главе с генералом от кавалерии отправились в многодневный конный поход – по Южному берегу, окрестностям Севастополя, затем в Бахчисарай и в Симферополь.

Правда Пушкиным к тому времени овладела «русская хандра», но деятельный Раевский хорошо знал, как лечить «остывшие чувства». «N. N. почти насильно повёл меня по ветхой лестнице в развалины гарема и на ханское кладбище», – вспоминает Александр Сергеевич. Несмотря на то что Бахчисарайский дворец «дремал в забвенье», черты былого великолепия хранили арабские надписи, высеченные на стенах, фонтанах и гробницах, и любо-знательный N. N. несомненно обратил на них внимание поэта. Он впечатлился вязью на мраморе и искусно вплёл её в текст многих стихов, навеянных Крымом.

Конечным пунктом вояжа был Симферополь.

Пристанищем Раевского стал дом Феликса де Серра. Его поместье располагалось на окраине. Здесь, в обширной долине Салгира, когда-то шелестели дубравы. Люди уничтожили их, но погубить самое мощное и красивое дерево ни у кого рука не поднялась. На величественный дуб – символ мощи и выносливости, долголетия и благородства, доблести и славы – наверняка обратил внимание Николай Раевский.

Иван КОВАЛЕНКО, крымовед.

Читайте также: «Проверил алгеброй гармонию»: как Владимир Обручев изучал Крым и увидел в нём уменьшенную копию планеты