Пригласи друга на ZaBeRa и заработай!

Начать зарабатывать

Боровицкий холм: почему главное сакральное место Москвы — не Красная площадь?

Из семи московских холмов, о которых любят говорить путеводители, этот — единственный, чьё старшинство не нуждается в доказательствах. Он не самый высокий и не самый красивый, но именно на нём стоит Кремль, и именно с него город начался. Боровицкий холм восемь столетий подряд был местом, где московская власть встречалась с московской верой, и ни одна другая точка на карте столицы такой биографии не имеет.

Откуда взялось имя

Холм поднимается над Москвой-рекой примерно на двадцать пять метров, в устье Неглинной, которая теперь спрятана в трубу. Мыс между двумя реками с трёх сторон защищён водой — идеальное место для крепости, что оценили ещё до появления летописей. Название же холма записано в языке самого города: «бор» — хвойный лес, который когда-то здесь рос. Память о нём сохранили два кремлёвских храма — Спас на Бору и Рождества Иоанна Предтечи «под Бором», — и Боровицкие ворота, через которые в Кремль въезжает нынешняя власть.

Оба храма до наших дней не дожили. Предтеченскую церковь, которую московское предание считало самой первой в городе, снесли в 1847 году при строительстве Большого Кремлёвского дворца. Спас на Бору, каменный с 1330 года, простоял до 1933-го и был разобран во дворе того же дворца, когда Кремль перестраивали под новых хозяев. От «бора» осталось только слово.

Что лежит под брусчаткой

Летописная дата рождения Москвы — 1147 год, когда Юрий Долгорукий звал сюда на пир черниговского князя Святослава. В 1156 году, по сообщению Тверской летописи, князь «заложи град Москву» — поставил деревянную крепость. Но археология говорит, что холм обжили раньше, чем о нём написали.

Систематические раскопки в Кремле шли с конца 1950-х годов, когда строили Дворец съездов, а затем в 1960–1970-е под руководством Нины Шеляпиной. Крупнейший знаток кремлёвской археологии Татьяна Панова, многие годы возглавлявшая археологический отдел музеев Московского Кремля, по находкам вятичских женских украшений датирует самые ранние слои поселения на холме XI–XII веками.

В 2007 году экспедиция Института археологии РАН под руководством Николая Макарова в Тайницком саду вскрыла горизонт XII столетия с характерной для того времени керамикой и нашла третью московскую берестяную грамоту — опись имущества некоего Турабея конца XIV века. Раскопки 2016–2017 годов на месте снесённого 14-го корпуса, там, где стояли Чудов и Вознесенский монастыри, подтвердили: культурный слой на холме уходит в XII век по всей площади, а не только у кромки.

Иными словами, Боровицкий холм — единственное место в Москве, где заселение, крепость, княжеский двор и первые храмы археологически прослеживаются одной непрерывной линией с домонгольского времени.

Митрополит, который сделал выбор

Сакральный статус холму дала не крепость, а один человек и его решение. В начале 1320-х годов митрополит Киевский и всея Руси Пётр, чья кафедра формально находилась во Владимире, стал всё чаще жить в Москве, у молодого князя Ивана Калиты. В 1326 году вместе с князем он заложил на вершине холма каменный Успенский собор — первый каменный храм Москвы — и завещал похоронить себя в нём. В декабре того же года митрополит умер, и его гроб поставили в недостроенных стенах.

Для средневекового сознания это значило больше, чем любая грамота. Город, где лежат мощи первосвятителя, не может быть второстепенным. Уже через несколько лет Пётр был прославлен как святой, и его гробница в Успенском соборе стала главной московской святыней, у которой присягали удельные князья и целовали крест бояре. Преемники Петра — Феогност, Алексий — окончательно перенесли кафедру в Москву, хотя титул «Киевский» митрополиты сохраняли ещё долго. Так маленький город на Боровицком холме обошёл и Владимир, и Тверь, и Киев в споре за первенство: не силой, а правом считаться домом церковной власти.

Как холм стал храмом

Дальше всё строилось вокруг этой точки. Митрополит Алексий в 1365 году основал в Кремле Чудов монастырь. Вдова Дмитрия Донского Евдокия в конце XIV века — Вознесенский, ставший усыпальницей великих княгинь и цариц. При Иване III, когда Москва собрала вокруг себя русские земли, холм перестроили заново: Аристотель Фиораванти в 1475–1479 годах возвёл новый Успенский собор, итальянские мастера поставили Благовещенский и Архангельский, Пьетро Антонио Солари и его товарищи в 1485–1495 годах окружили холм кирпичными стенами, которые стоят и сегодня. Боровицкую башню Солари поставил в 1490 году — она прикрывала самый старый въезд на холм, со стороны Неглинной.

К началу XVI века на вершине холма сложилось то, что историки называют соборной топографией власти. В Успенском соборе венчали на царство — с Ивана Грозного в 1547 году до Николая II в 1896-м. В Архангельском хоронили великих князей и царей, от Калиты до Ивана Алексеевича. В Благовещенском государи молились дома и крестили детей. Три собора, три функции — коронация, смерть, частная молитва — замкнули на одной площадке весь жизненный круг правителя. Светская и духовная власть здесь не соседствовали, а делили одну землю: дворы митрополита и князя стояли через площадь.

Легенды, которых не стоит принимать на веру

Вокруг такого места неизбежно собираются домыслы. В популярной литературе Боровицкий холм называют древним языческим святилищем, говорят о капище Велеса или Купалы, которое якобы стояло здесь до христианства. Археологических подтверждений у этих версий нет: ни Панова, ни Макаров следов святилища на холме не нашли, а дохристианские находки в Кремле исчерпываются единичными предметами, которые не позволяют говорить о культовом месте. Легенда о языческом прошлом холма — продукт XIX и XX веков, а не древности.

То же касается и «семи холмов». Идея Москвы как Третьего Рима родилась в посланиях псковского старца Филофея в 1520-х годах, но списки семи московских холмов по образцу римских составлены много позже, и в разных редакциях эти холмы разные. Боровицкий — единственный, который входит во все варианты. Он не потому сакрален, что похож на римский Капитолий, а потому, что без него этих списков просто не было бы.

Почему именно он

Сравнивать есть с чем. Московские монастыри — Донской, Новодевичий, Симонов, Андроников — стояли на холмах и по-своему защищали город. Красная площадь с Покровским собором и Лобным местом была площадью казней, торга и проповеди. Храм Христа Спасителя на Чертолье стал памятником победе 1812 года. Но ни одно из этих мест не соединяет в себе всего сразу: древнейшее поселение, первую крепость, первый каменный храм, мощи первого московского святителя, усыпальницу династии и место, где власть получала церковную санкцию.

Боровицкий холм — это и есть Москва в том смысле, в каком её понимали восемь веков: город начинается там, где княжеский двор стоит рядом с митрополичьим, а над обоими поднимается купол Успенского собора. Всё остальное — посады, слободы, Садовое и МКАД — разрасталось вокруг этого ядра кольцами, как ствол дерева вокруг сердцевины. В 1990 году ЮНЕСКО внесло Кремль в список Всемирного наследия, но для самих москвичей этот статус был очевиден задолго до того.

Можно спорить, насколько слово «сакральный» уместно для современного города. Но если под ним понимать место, с которым государство и церковь связали своё происхождение и где они до сих пор отмечают главные свои даты, то в Москве такое место одно. Оно под Кремлём, и под ним, в слое XII века, до сих пор лежат черепки первых московских горшков.
источник