Харабали, арбузы и буддийский хурул: путешествие в Волго-Ахтубинскую пойму

В четыре утра поезд Москва — Астрахань остановился на станции Харабалинская. Харабали — небольшой пыльный городок на 18 тысяч жителей, выросший из старого села у станции, открытой в 1907 году. Название калмыцкое, значительная часть населения — казахи и русские выходцы из Казахстана, уверяет автор канала «Субъективный путеводитель».
Харабали, арбузы и буддийский хурул: путешествие в Волго-Ахтубинскую пойму
фото: wikipedia.org/Insider

В четыре утра поезд Москва — Астрахань остановился на станции Харабалинская. Харабали — небольшой пыльный городок на 18 тысяч жителей, выросший из старого села у станции, открытой в 1907 году. Название калмыцкое, значительная часть населения — казахи и русские выходцы из Казахстана, уверяет автор канала «Субъективный путеводитель».

В окрестностях раскинулись одни из крупнейших плантаций астраханских арбузов. Но знакомство с городом ограничилось привокзальной площадью: с рассветом первый автобус, точнее «газель», отправился в сторону Астрахани.

Изначально в планах было Селитренное — скорее факультативно. Основной целью было соседнее Речное, в двадцати километрах от трассы, где сохранился единственный уцелевший дореволюционный калмыцкий хурул — буддийский храм. Уже по дороге обратно, сменив две попутки, сложилось первое впечатление о местности.

Это Волго-Ахтубинская пойма — преддверие Дельты. Еще в Волгоградской области Волга начинает расходиться на множество проток, некоторые из них по ширине сравнимы с крупной рекой вроде Оки. Здесь и небольшая протока Ашулук, и широкий Казачий ерик, и сама Ахтуба. Пейзажи напоминают дельту с ее плавнями, тростниками, пойменными лугами и лебедями в небе.

И, конечно, рыбалка. Берега проток буквально усыпаны рыбачьими турбазами, у каждого съезда с трассы — указатели и рекламные щиты. Отдых недешевый, но популярный: в сезон машины с московскими номерами встречаются чаще, чем с астраханскими. За несколько часов можно увидеть номера из десятков регионов. Весной клев считается слабым, осенью — лучше, но местное «плохо» заметно отличается от представлений о рыбалке в средней полосе.

Черная икра здесь почти исчезла, ее легальный вылов запрещен. По словам местных, можно нанять браконьера за крупную сумму, который добудет икру под заказ. Нелегальный рынок сравнивают с наркобизнесом: стоимость сопоставима. По официальным данным, популяция осетровых в Нижнем Поволжье за последние 25 лет сократилась на 96%. Однако звучат сомнения в точности этой цифры: при столь критичном положении браконьерский промысел вряд ли был бы возможен. Других официальных данных нет.

Села здесь тянутся вдоль проток цепочкой, и у них свой характерный облик. Примерно половина — старые деревянные дома со ставнями, высокими заборами и хозяйственными постройками. Другая половина — аккуратные типовые домики. И те и другие — с крышами, пожелтевшими от степной пыли. Местная деревня выглядит заметно приличнее среднерусской, но ощутимо беднее ставропольской или кубанской.

Еще два речных путешествия уже описывал «ГлагоL». Енисей — река контрастов, с золотыми приисками и староверами и местом ссылки декабристов в Туруханске.